— Бесценные сокровища, лучистые самоцветы, изумруды чистой воды, с цветом столь глубоким, как вода под сиянием солнца…
В смысле — как цветущий пруд на солнцепеке? Никто и никогда не говорил мне ничего подобного… Карма, спасибо тебе. Сразу видно, почему Ниморский Лес назвали в честь ниморцев. Почему, почему вместо деревьев и трав за мной гоняется мертвяк с извращенными маниями?
— …эти прекрасные глазки принадлежат мне! — с отчетливыми скандальными нотками объявила хозяйка подземелий и коллекции банок с маринованными самоцветами.
Эжен сочувственно так покивал, проникшись поэтикой момента, и проинформировал:
— Теперь я его опекун, и я не даю на это разрешение.
— Чего?! — хором возмутились мы с Ильдой. А ничего так вышло, душевно…
К Эжену перешло опекунство? Свят-свят-свят! Я же еще успею попросить политического убежища в локальном штабе антиправительственных заговорщиков Холла Томаи?
— Эй ты, зеленый! Это все из-за тебя. Сам ненормальный, и приятелей таких же тащишь, — прошипела нежить.
— Это не я, это Беда его слишком сильно приложил, — сдал я приграничника. Блин, и здесь мне не рады.
— Ответь мне на один вопрос, прежде чем я тебя убью: на что ты надеялся, когда шел сюда? — медовым голоском вопросила Шадде, явно собираясь свернуть культурно-развлекательную программу досрочно. Какой смысл общаться с человеком, который в упор не желает тебя понимать? — Здесь мое царство, и твое отражение уже в моей власти.
Уболтать до развоплощения? Походу, этот вопрос всем не дает покоя.
— О, это долгая история. Для начала, я надеялся найти тебя…
Эй, а меня в ответ на вопросы он послал. Спелись.
Свет аварийных ламп, пробивающийся из коридора, мигнул и погас.
— Прошу прощения за маленькие неудобства, — извинился Эжен. Послышался плеск, и под водой вспыхнуло маленькое солнце, высвечивая пещеру до малейшей трещинки. Вот и нет больше отражения… — Взять ее!
Ильда взвыла и метнулась к ученику, на ходу рассыпаясь на водяные капли. Но водяная завеса, дотоле печальным ковриком стыдливо прикрывавшая дыру, сверкающими брызгами взметнулась вверх, смешиваясь с размытым росчерком.
— Отпусти-и-и! — извивающееся змеиное тело забилось в клетке из плоских черных обручей, сворачиваясь в самые невообразимые фигуры как бешеный белесый червяк. — Ты не можешь!
Самомнение колдунов когда-нибудь их погубит.
— У тебя нет царства, нет прав на этого человека и даже твоя сила всего лишь заемная, — со вздохом сообщил маг. — Замри.
Серебристая лента грянулась оземь и поднялась уже в человеческом облике. Разом отощавшее умертвие шатало от слабости; мокрое белое платье облепляло костлявую фигуру, а со спутанных черным косм текли потоки воды.
— Не удер-ш-ш-и… — узница ниморских лагерей захлебнулась собственными словами. Нежить таяла, растекаясь бесформенной лужей, словно потеряв контроль над формой, да и над содержанием тоже.
— Вернись к истокам, творение Шоваллы, — властно велел ученик, и ниморский герб на вратах, очень качественно отчеканенный герб, на котором четко выделялись все зубчики на шестеренках, пришел в движение, втягивая в себя верещащую на ультразвуке лужу.
Патентное право — страшная вещь. А уж если подкрепить его ментальным внушением…
— Все, концерт закончен, валим, — я подлетел к непонятно чего дожидающемуся укротителю голосистых луж, собираясь хватать в охапку и волочь до уже превратившейся в клумбу подболотной лодки. Нет, замуровать врага в стальную плиту — это круто, но что будет, если вместо модификации бури в стакане за нами будет гоняться вся вот эта махина?
Белый маг как-то странно пошатнулся и со сдавленным стоном рухнул на колени. Через повязку стремительно проступали красные пятна. Демоны скорой помощи, это не из-за меня, правда? Ученик наклонился вперед, одной рукой упираясь в металл, а второй зажимая рану; кровь струилась по пальцам, стекала на пол, заполняя линии выбитого рисунка…
— Эжен… — я растерянно схватил своего нового опекуна за плечи, с нарастающим ужасом отмечая гримасу неподдельного страдания на всегда таком спокойном лице.
— Не лезь! — зарычал он, отталкивая меня в сторону. В голове как будто вспыхнул фейерверк. Перед глазами звездочки, мысли, как конфетти — блестящие, короткие и разлетаются…
Со звуком лопнувшей струны обручи разлетелись на осколки.
— Ай-яй-яй, — мелодично пропела покрытая кровавой коркой уродливая тварь, соединенная с магом множеством пульсирующих красных нитей. — Ах, как это мило с твоей стороны — поделиться священной водой, текущей по твоим венам!