Тварь задумчиво провела ладонью по нитям и резко рванула их на себя, вырвав короткий мучительный вскрик. Я заткнул уши, не в силах больше это терпеть; проклятый приказ не позволял даже приблизиться к лежащему в нескольких шагах человеку.
— Прекрасные Небеса, даже эта никчемная шестерка бывает полезен, — расцветающая на глазах Ильда Шадде, в живом виде Кровь Тьмы, танцующим шагом приблизилась к магу и пинком перевернула его на бок, придавив голову изукрашенным сапожком. — Я тебя узнала, белый. Это ведь именно ты преградил мне дорогу в болотном городе?
И месть за такие неведомые мысленные усилия будет жестока…
— Беда? — едва слышно прохрипел ученик.
Я знал, что с этим гадом что-то не так! Специально разыграл спектакль, промазал, чтобы потом выдать нежити вместе с пунктом назначения. Он же сам сказал, что никто не знает Эжена лучше его… Спокойно, Лоза, спокойно. Беда далеко, зато Ильда близко, поэтому начнем с малого. Ты, конечно, можешь кинуть в нее нож, и он, возможно, даже долетит и, что совсем невероятно, даже попадет, но толку?
Шадде издала низкий чарующий смех:
— Глупый, беспомощный маг, у тебя с самого начала не было шансов. Мне больше не нужны ни генераторы, ни рассеиватели. Мои дети откроют глаза в новом, принадлежащем им мире, — доверительно призналась она. Нити стали гораздо толще, и я почти зримо ощущал, как по ним от Эжена к умертвию перетекает жизнь. — Все, что ты сделал — ах, оно все бесполезно! Ты ничего не способен изменить, ни ты, ни другие, вы все, кто назвался белыми… Я выцежу твою кровь по капельке, а потом возьмусь за остальных, а ты, о, а ты будешь рядом со мной, расплачиваться за годы, проведенные в отрицании своей истинной сути, за все грехи, что совершили вы, отступники…
Хм, а если к концу предложения забывать, о чем было начало, да еще не нуждаться в воздухе, то можно заворачивать такие фразы…
— Остановись, дщерь неразумная! — панически воззвал я, окончательно запутавшись в том, кто кому приходится. — Почто тебе одного Града мало?! Тьфу… хотя ладно, Шэдди, не отвлекайся, тебе уже поздно. Я бы на твоем месте не стал так злоупотреблять белой магией. Ничего странного не замечаешь? Ну там, что жизнь потеряла краски и новизну…
Несколько мгновений нежить тупо лупала на меня длинными ресницами… а потом пронзительно взвизгнула и отпрыгнула в сторону, обрывая нити.
— Вздумал обмануть меня своими лживыми речами?! — обрушилась Ильда на недавнюю жертву, вздрагивая от осознания того, чего удалось избежать. — Бездна тебе, а не посмертие!
— Беги, я его задержу! — самоотверженно предложил я.
— Хотя… у твоей энергии такой необычный привкус… — умертвие облизало окровавленные когти и перевело голодный взгляд на лежащего у ног человека.
Блин, почти получилось.
— Отпусти его.
Ильда благочестиво сомкнула в замок рваные, в бурых пятнах перчатки и снисходительно промурлыкала:
— Ах, и что же ты мне сделаешь этим жалким ножичком?
План Б. Зря, ох зря. Этот воплощенный садизм еще будет сниться ей в кошмарах всю ближайшую вечность.
Я поднял стальной клинок и направил его острием себе в глаз.
— Проверим?
— Ты это не сделаешь, — убежденно сказала нежить. — Неужели у тебя совсем нет чувства прекрасного?
Я стиснул зубы и заставил руку сдвинуться. Это ведь не больно, совсем не больно…
Шадде не выдержала первой:
— Сто-о-о-ой! — мелькнула размытая молния и, почти одновременно, Эжен крикнул:
— Стоять!
С тошнотворным шмяком Ильду буквально впечатало в пол, размазало по пристани, как какое-то насекомое, пришлепнутое тапком. Я хлопнул сам себе в ладоши, радостно повернулся к магу…
Ученик стоял, высокомерно вскинув голову, еще более бледный в окружившем его черном ореоле. Сероватые губы кривились в жестокой усмешке, из уголков рта сочилась кровь, а в широко открытых глазах плескалась тьма, стекая по щекам багровыми каплями.
— Н-нет…
Давящий, полный ненависти взгляд сконцентрировался на одной точке, и Эжен… тот, кого раньше звали Эжен, шагнул ко мне. По пристани побежала сеточка разломов, словно тот, кого ей пришлось держать, был тяжел, очень тяжел.
— О, да! — синее раздувшееся существо залилось восхищенным бульканьем, и бывший белый маг не глядя поднял руку, сжав кулак, медленно и с каким-то удовольствием превращая противницу в кашу.
Я очнулся и попятился к выходу, мысленно проклиная проектировщиков тоннеля, не предусмотревших в нем ни одного угла, за которым можно было спрятаться от прущего на тебя черно-белого в процессе обращения.