Вообще-то я ожидал отговорок. Лжи о том, что ни за что и ни разу. Но не того, что Беда даже и посчитает нужным отпираться:
— Я говорил ее не трогать. Но у кого-то сорвало крышу…
— Чего ты опять гонишь? — возмутился прослушавший предисловие колдун.
— Того, что мы влипли из-за тебя, шольцев псих! Эрро нам простили, нет, надо было погореть на своих. Это мне пришлось на трезвую голову участвовать…
По щеке бывшей друидки, оставляя мокрую дорожку, скатилась слеза. Неприятно видеть истинную суть тех, с кем тебя свела судьба?
— Стоп. И вот после всего этого ты не боялся вместе с Шадде поднимать нежить?
— Так она ни демона не помнит, иначе бы давно нас прикончила. Весело, м? Вечерок прям как сейчас, солнце в глаз светит, Тень, что б его, в несознанке, синька приговор читает…
— Приговор?
— Зачем. Ты сюда. Привел?
Я подпрыгнул, отшатнувшись от подобравшегося вплотную колдуна. Карма, да с чего он такой сообразительный?
— Все правильно, мои милые, — от мелодичного грудного голоса вздрогнули уже маги, а я едва не завопил от радости. Как здорово, что все мы здесь, сегодня собрались.
Из глаз друидки струилась вода, вымывая их естественный цвет и возвращая глубокую синь. Рыжие волосы удлинялись и темнели, фигура расплывалась, уменьшаясь в росте и приобретая округлость, мелкая взвесь окутывала тело, превращаясь в ткань, и последним из пены соткалось тонкое кружево, опутав мучнисто-белые локти.
Заклинатель сглотнул и отступил за спину Черной Смерти. Не сомневаюсь, преданный друг уступил бы честь сразиться с неуязвимой нежитью более конкретно, но дальше отступать некуда — дальше кончался пирс.
— Ах, Беда, наконец-то. Ты был таким паинькой, что я устала ждать, — Ильда поднесла ладонь ко лбу, второй снисходительно махнув в сторону мага, и серебряная бритва раскрылась с негромким щелчком. — Маленькая шестерочка все-таки вспомнила, что называется черным магом. Даже зелень оказался решительней…
Проклятье. Пирс кончался и с моей стороны.
Следующее движение я не уловил. Вот умертвие перед нами — и вот она уже рядом с колдуном, блеск лезвия…
— Небесные ступеньки, — Шадде обескураженно проследила, как бритва изогнулась и расплавленным металлом стекла на бетон. — А я хотела по-хорошему. Но ты, Тень, всегда был наглым грубияном.
Чую, грядет шторм.
— Что. Это? — с трудом проскрежетал Черная Смерть.
— Ты меня не помнишь?
— …должен помнить всех… — колдун перешел на непереводимые ниморскиме идиомы, — что здесь…?
Нежить нарочито неторопливо проплыла мимо и остановилась на краю пристани, спиной к озеру.
— Так я напо… — этого Смерть уже не перенес, и туманное облачко, пронизанное черными молниями, ухнуло вниз вместе с остатками пирса. Когда черные маги начнут думать, прежде чем делать, то наша страна прямым ходом отправится в светлое будущее и наконец-то достроит транстаежную магистраль. Эффект вышел… ошеломительный. Как будто в озеро зашвырнули пачку динамита. Волны дружно рванули вверх, маленьким цунами нависая над песочным пляжем, и открывшаяся в толще воды гигантская пасть проревела: — Я все вам напомню!
Последний луч заходящего солнца вспыхнул в глазницах и красной вспышкой ударил в лицо…
… Последние лучи заходящего солнца скользили поверхности воды, превращая озеро в чашу, наполненную кипящей лавой. Светило садилось в дым, в котором не разобрать, есть ли за ним лес; с этой стороны что-то тоже горело, в воздухе реяла сажа, и в мутной пелене берег угадывался как выжженная плешь с торчащими то тут, то там палками и грудами камней. Но людям на пляже не было дела ни до заката, ни до солнца, ни тем более до леса, дыма и прочих неудобств: тут происходила казнь.
Двое избитых и связанных пленников стояли на глубоко выдающемся в озеро пирсе, под охраной воинов в вороненой броне — или не вороненой, или не броне, солнце в спину светит, непонятно. Я сразу узнал Беду; маг напоминал затравленного зверя, у которого не осталось ни надежды, ни сил, и только злоба заставляет огрызаться. Второму пленнику повезло еще меньше: его обмотали толстой цепью и приковали к большому камню. Высокий тощий парень смотрел расфокусированным взором и вряд ли осознавал, где находится.
— …и Тень Смерти приговариваются к высшей мере наказания — казни через утопление, — торжественно зачитала с трибуны женщина, похожая на колобок в синей и отутюженной, как с иголочки, форме. Правда, почему-то не последнего чина в ниморской госбезопасности. — Ура товарищескому суду — самому справедливому суду в мире!