Собравшиеся согласно загудели. Все понятно, сволочуги-ниморцы убивают наших. Твари…
На последней фразе Беда скривился и что-то прошипел, и его охранник с ленцой двинул его в живот тупым концом копья, заставив упасть на колени. А где же Смерть? Стоп… Тень… Вот это — Смерть?! Парень в цепях выглядел едва ли не младше Беды, но когда он в очередной раз встряхнул головой, пытаясь то ли прийти в себя, то ли отделаться от шума в ушах, окинув пляж знакомым маньячным взором, сходство стало несомненным.
Все это выглядело как сон, в котором ты играешь роль стороннего наблюдателя, комментируя происходящее, но ни в силах не вмешаться, ни вообще разобрать, что ты есть. И только сейчас я обратил внимание на тот сброд, что собрался на берегу — поначалу обманула одежда. Ниморцы? А, нет, колдуны на самообеспечении. Очень радостные, очень довольные и предвкушающие интересное зрелище колдуны. В Городе-на-Болотах они хотя бы изображали внешнее приличие, но здесь и не собирались скрываться.
— Ах, бедняжки, — обвинительница достала кружевной платок и промокнула краешек глаза. Ильда Шадде была в своем репертуаре.
Эй… а как же невинная жертва преступников-колдунов?
— А может мы их того… порежем перед утоплением? — умиленно предложил стоящий на той же трибуне небритый тип. Большинство магов носили повязки, то ли грязные, то ли исходно черные, а у Шадде и этого общий фон разбавляло изображение нескольких капель. Скорбь по испорченной карме, символ водяной казни? — И полезно и приятно.
— Нет! — злобно отрезала разом растерявшая весь лоск колдунья в форме. — Только посмей мне запороть последнее задание!
От громких голосов Смерть болезненно сморщился, кажется, пытаясь перебороть головную боль. Либо это наркотики, либо постпраздничный синдром… Пинками и тычками охранники подняли Беду на ноги и начали подталкивать пленников к воде, заставляя прихватить с собой камни и топать с ними.
— Вы там в своем Черном Списке совсем зажирели… — опрометчиво возмутился экстремал из толпы, и окружающие подержали согласным гудением, не сразу сообразив, что и кому сказали.
— Кто же это там что вякнул? — пропела габаритная дама. — Покажись, дорогуша. Да я тебя сейчас без разнарядки в расход выведу, шольцева дрянь!
— Вы. Заткнетесь уже?! — от страдальческого вопля на пару мгновений установилась тишина. Охранники загоготали, и один легко ткнул очухавшегося пленника копьем… и с умиротворенным бульканьем растекся по бетону лужей черной слизи.
Минута молчания долго не продлилась. На берег обрушились восторженный гомон; оставшиеся охранники теперь уже серьезно схватились за оружие, и быть тут все еще замороченному колдуну нанизанному на острие, если бы неведомо когда успевший освободиться от веревок Беда не оттолкнул его в сторону, отвлекая удар на себя. По воде пронесся вихрь; Смерть медленно выпрямился во весь рост, и проржавелые цепи бессильно упали у его ног. Сверкнули красные глаза с нервным тиком, выгодно подчеркиваемые яркими фингалами под ними, и за спиной колдуна солнечный ореол превратился в разъедающее мир черное пятно с белоснежной каемкой.
Где-то там, далеко-далеко, дребезжала натянутая струна. Шаг вперед — и охранники, почти приколовшие заклинателя к пирсу, рассыпаются в прах. Второй шаг — и маги на берегу изумленно отшатываются друг от друга, видя расползающиеся по коже темные пятна. Третий шаг…
Ильда азартно рассмеялась, стремительным змеиным движением выхватив бритву, и полоснула товарищу по горлу. Брызнула кровь, не ожидавший такого маг завалился на бок, его убийца дернула на себя лезвие с протянувшимися к нему красными нитями и с неожиданной прытью спрыгнула на землю, выхватывая прямо из воздуха кровавый хлыст.
Все смешалось в единый ком. Крики, серые вихри, ненависть и растерянность, и черное солнце карабкалось на небосвод, разбрасывая лучи-протуберанцы и пожирая свет…
А потом струна лопнула.
…Темное озеро, глянцевое и неподвижное, больше не отражало небо. Серый пепельный берег усеивали неподвижные тела; кто-то успел сбежать, но благоразумно не спешил покидать укрытие. Черная Смерть скорчился на пристани, с булькающим кашлем зажимая рану на горле. Рядом с ним, буквально в нескольких шагах, на спине лежала Ильда, уставившись вверх широко открытыми глазами и все еще сжимая бритву.
— Ты сдохни мне еще тут, — от каждого шага сухая, похожая на золу земля мелкой взвесью взмывала в воздух. Беда неспешно подошел к колдуну, с досадой махнул рукой с ножом и склонился над Ильдой. Колдунья слабо пошевелилась, но приграничник не дал ей ни единого шанса, точным движением вонзив кинжал точно в глазницу. Пресвятая герань! Видение не давало мне отвернуться, и я видел, как он ударил еще раз, а потом буднично спихнул тело в воду, отвернулся и, придерживая оружие так, чтобы не заляпаться, подошел к следующему телу…