Это было… невероятно. Промелькнул залитый тьмой пляж с крошечными фигурками, черное пятнышко озера, игрушечные кубики лабораторий, темно-зеленые кроны леса, а мы удалялись все дальше от земли, ближе к закатным облакам. Змей замер в высшей точке, душу переполнял восторг полета, все то, что внизу, внезапно показалось таким мелким и неважным… А потом вся эта конструкция стала красиво рушиться вниз.
— Не бойся, — чужая рука крепок сжала мою ладонь… а потом отпустила.
Все люди — двуличные гады. Чем выше заберешься, тем больнее падать. Дружбу за деньги не купишь. Эти и подобные банальности мелькали в удивительно ясной голове; какая-то отстраненная часть сознания продолжала хладнокровно анализировать ситуацию, когда остальное сознание ушло в спячку, потому что я таки тонул! И только стоило это осознать, как все мысли затопила паника, инстинкты истошно взвыли, и я на последнем издыхании рванулся к бледному проблеску света…
Что-то твердое ударило в грудь, и я намертво вцепился в опору, подтягивая вверх тяжелое тело и захлебываясь ворвавшимся в легкие воздухом. Земля! Родная моя, твердая и надежная земелька! На земельке кто-то гнусаво вопил на разные голоса, но даже их кваканье сейчас казалось дивной музыкой. Я перевалился через бортик и блаженно растянулся на бетоне. Какая красота…
— Демон, — проскулил кто-то.
Заходящее солнце… дымящиеся развалины… колдуны, собравшие на берегу… как-то не особо дружелюбно глядящие на меня колдуны. Стало не по себе. Очень не по себе. Какой нелинейности времени? Я утвердился на ногах, подкашивающихся под тяжестью миссии и собранных по всему озеру водорослей (как и все растения, они ко мне прямо-таки льнули), и потянулся к стоящим на берегу людям. Не паниковать. Это всего лишь призраки прошлого, призраки прошлого тебе ничего плохого не сделают… Судьба нового нашествия повисла на тебе, и нашествию повезло, а вот тебе — нет.
Из горла вырвался лишь надсадный хрип. Благородное собрание почему-то синхронно сделало шаг назад.
— "И явится он из Бездны в миг, когда прольется кровь, и заменит собой солнце, и глас его грозен, и лик его лучезарен и ужасен в величии своем"…
Ты же сам пошел на это. Ни помощи, ни чужой опеки, против целого мира… Зверик Всемогущий, а можно я перемещусь в свое прошлое?
— Беда? С-смерть? Ильда? — наконец выдавил я, ища хоть искру узнавания в ответ. Поименованные как-то резко побледнели, причем Беда почти до обморока, а Шадде сделала шажок назад.
— "И объявит он каждого по имени его", — с оторопью добавил неизвестный сектант.
— Нет. Еще не время. Иди обратно, конец света не сегодня! — чуть ли не умоляюще проклацал зубами зеленоватый приграничник. — Условия не выполнены, ты не имеешь права меня забирать!
Кхм. Что это с ними? Это неправильное прошлое. Я боялся угодить в мясорубку войны, но никак не думал, что попаду в трясину религиозного помешательства.
— Да потому что на рассвете он явится, на рассвете! — не перенесло надругательств над каноном мое приютское прошлое. — "И закроются глаза Его, не в силах видеть мерзости, творимые на земле, и взойдет черное солнце, последнее солнце мира". Вы каким местом молитвенник читали?
— Вестник? — осторожно предположил незнакомый голос. — "И принесет слово Его…"
Я досчитал до десяти, убеждая себя, что не пристало исполнителю воли высших сил обижаться на глупых человечков, и изо всех сил стараясь не перейти на крик отчеканил:
— Найджел Юстин, Белый Круг, Белый Совет. Всем заткнуться и прекратить цитировать запрещенную литературу!
Лица окружающих стали как-то попроще: от Совета они ожидали всего, чего угодно.
— Юстины на западном берегу, — недоверчиво ощетинилась Ильда.
— Вот я и приплыл, не?
Главное — не останавливаться, говорить, пока все ошеломлены и еще не пришли в себя… Если цель Ильды — освобождение, то я просто должен успеть объявить то, что давно уже всем известно.
— Я — вестник Эжена Морой, его голосом и его именем, уполномочен сообщить вам, что в честь Дня Победы проводится всеобщая амнистия. Всем колдунам прощается все, что они совершили!
Слова прокатились над водой, неожиданно приобретая властность и мощь и, словно вторя им, бирка в моей руке разгоралась ярким серебряным светом. Колдуны подобрались ближе, и серебряное сияние отражалось в их глазах, потрясенных, испуганных, зачарованных происходящим волшебством. Я не знал, что происходит, но с каждым звуком в тело будто вливались новые силы; казалось, прикажи я горе подвинуться — и она выполнит приказание. Весь мир внимал мне! И даже черные маги слушали мой голос как прекрасную музыку…