— Вестник, — с восторгом подтвердила аудитория.
… но смысл до них не доходил.
— Демобилиза… — горло внезапно перехватило, словно я кричал на переделе связок, — …ция, свободны, по домам валите.
На лицах собравшихся, как у наконец проснувшихся людей, проступили признаки сознательной деятельности, и меня накрыл вал вопросов:
— Чего демоно?
— По домам?
— Уже?!
— По каким домам?
— Откуда он взялся?
И вот так начался бунт… Карма моя, а вдруг я действительно попал в прошлое? И как теперь объяснять свое появление? Так, срочно отвлечь.
— Вы что, еще не знаете? Видели, что случилось с Номма Эрро? Ниморские выродки взорвали плотину Илькке! Затопило всю страну! Срочно нужны люди на постройку подводных городов. Вот соберемся сейчас и поплывем…
"Как же давно мы не были дома", — читалось в лицах колдунов.
— М, Смерть, а ну их, — вполголоса предложил Беда. — Мне и в приграничье неплохо.
— Амнистия? — тихо прошептала Ильда Шадде.
Последний луч солнца скользнул по ее волосам, позолотив их, и погас за лесом. На лик колдуньи легли сумрачные тени, придав коже неживой оттенок, и затаились в фиолетовых провалах глазниц. Холодный ветер закружил вихрь песка и листьев, подхватил и унес с собой отзвуки чужих голосов, а озеро в последний раз плеснуло и замерло глянцевым зеркалом.
— Штрафные бригады расформированы и уравнены в правах. Приказ об искуплении вины отменен, — каждое слово приходилось выдавливать, словно маленький раскаленный ком. — Десять лет назад. Ты можешь быть свободна, Капля.
Искупление, точно! Вот что я делал на уроках религиозного воспитания, я помню, а вот что на истории?
— Десять лет, — прошептала нежить и спрятала лицо в ладонях. — Десять лет…
Покрытые мокрыми спутанными прядями плечи вздрагивали; Ильда Шадде, умертвие-убийца и пленница давно отмененного приказа плакала и смеялась одновременно, и таяла, как тает мороженое под летним солнцем.
Уход за грань завораживал своей обычностью и одновременно красотой. Путь, десять лет назад пошедший вкривь и вкось, сделал правильный поворот; все просто возвращалось на круги своя. Кружево превратилось в пену прибоя, и набежавшая волна утащила с собой моток водорослей, в которые превратились черные волосы, не оставив ничего от умертвия, когда-то державшей в страхе все приграничье. Прах к праху. Мир твоей памяти, Ильда Шадде. Не думаю, что смогу когда-нибудь тебя простить, но это уже моя проблема, верно?
Ноги внезапно подкосились, и я шлепнулся на песок, судорожно кашляя, чувствуя, как из носа и пылающего горла течет вода. Что за… Не важно. Дайте помереть в покое…
— И это все? — мокрый песок заскрипел под приближающимися шагами. Приграничник растерянно ковырнул песок на том месте, где стояла синеглазая нежить, словно ожидая, что она вновь просочилась сквозь пальцы. — Всего-то?
Всего-то?
Всего-то?!
— А ты ждал… огненного дождя, кипящих морей?.. — надсаженный голос не слушался, и потому я не стал ничего объяснять, закрыв глаза и обхватив плечи руками. Всего-то сказать правильные слова в правильном месте в правильное время, имея на это право.
Конечно, будь я "некто", проблемы бы не возникло. "Некто" — тоже прошлое, у "некто" есть власть, у "некто" своя цепочка событий, связанных с Шадде. И разорвать эту цепочку посторонним можно было только десять лет назад, когда и произошла тупиковая ситуация. Хотя, будь я магистром… меня бы тут изначально не было. А вообще, и так все на соплях держалось.
Почему-то именно сейчас на меня обрушились и страх, и усталость, и нервная дрожь, от которой зубы выбивали барабанный ритм. Так, взять себя в руки… хорошо… С умертвием покончено, но граница никуда не делась. Надо позвать на помощь, протянуть до ее прихода и что-то сделать с толпой мертвяков в подвалах. Но это потом. А пока могу я спокойно полежать, оставив проблемы на кого-нибудь другого?
— …Снова ты, гниль?
— Рад нашей встрече, маг Черная Смерть.
Ой-е, ну как, как проблемы обойдутся без меня? Я обнаружил, что до сих пор прижимаю к себе сохраненную во всех перипетиях жизни мешалку и с рычанием воткнул ее в песок. Град и Смерть, ненавоевавшиеся наши. Колдун и белобрысый мертвяк стояли друг против друга как две ощетинившиеся боевые мокрицы, и радости от обретения союзника в их позах не было ни на грош. Хм, нет, радость была. Но по другому поводу.