Беда сочувственно вздохнул протянул мне руку, помогая подняться.
— Хорошо, что тогда я с тобой не успел разобраться…
— Я не успел закончить чертеж, — с безмятежностью айсберга, надвигающегося на ниморский лайнер, намекнул умертвие.
Сильный рывок вздернул меня на ноги, выворачивая руку и прижимая спиной к заклинателю, и в висок уткнулся ствол револьвера.
— Дернешься — башку продырявлю, — дружелюбно предупредил заклинатель. Его руки не дрожали, и холодный металл уверенно прижимался к коже. Какие таланты открываются в людях, когда прекращается действие всяких веществ, однако. — Мы ведь понимаем друг друга?
В голову будто вкручивалось раскаленное сверло, лишая всякого желания сопротивляться. Град мраморной статуей застыл напротив, похожий на механическую игрушку, у которой кончился завод. Но на слова приграничника он ответил едва заметным кивком, и Смерть безо всяких сантиментов схватил его за волосы и полоснул ножом по обнаженной шее.
В лесорубы колдуна бы не взяли.
Я закрыл глаза, отключившись от внешнего мира, и отправился в странствие по темным тропинкам темного своего разума. Не хочу на новое перерождение. Бездна большая, в Бездне места всем хватит, Зверь потеснится, я заползу в самый дальний уголок, и чтобы в ближайшие пару тысяч лет никто не трогал. Небытие — такое прекрасное слово.
Тут меня отпустили, и тело, лишенное опоры, начало заваливаться вбок. Мало того, что рядом оказалась лужа, на меня еще и поплескали водой, а потом, не дождавшись реакции, бросили поверх копну травы, чей резкий горький запах моментально забрался в ноздри. Так, я что-то пропустил, или меня перепутали с картошкой на посадке? В принципе, на этом познания колдунов о реанимационных предприятиях и заканчивались.
— И что ты делаешь? — почти нормально спросил Черная Смерть.
— М, друидам всегда помогало, — непризнанный целитель рассеянно крутил барабан револьвера, щелкая затвором. — Поверь моему опыту.
Вряд ли весь опыт мог подсказать ему, что обморочные зеленые братья после букетика репья приходили в себя не от радости, а от возмущения за хищническое отношение к природе. Я выбрался из-под стога сена, в котором большую массу занимала всерастущая ниморская лоза, и воззрился на двух склонившихся сверху человек:
— Нет, что делаете вы?
— Избавились от второго трупака, плесень, — как дебилу пояснил Смерть. Как дебилу — потому что убогих не трогают даже колдуны. Ну, когда у них настроение не слишком плохое.
Маги изобразили из себя гордых воинов после долгого сражения, ожидающих похвалы и наград. Угу. Обломались, в общем.
— Именно Град помог мне справиться с Ильдой. Он был на нашей стороне.
— Оу, дружить с нежитью? То он с Ильдой, то он против Ильды, то он сам по себе, то не сам по себе, то помогает, то палец о палец не ударит, чтобы братца своего спасти — зачем нам такой мутный мертвяк?
— А зачем вам я?
Но недовольное бормотание о людском непостоянстве уже удалялось. Порой видно, что Беда общался с белыми магами, и на пользу ему это не пошло. Сами-то они кроме техники безопасности, четырех законов этики и цвета ни к чему серьезно не относятся.
Смерть остался стоять над душой, скрестив руки и буравя меня привычным мрачным взглядом. Наивный колдун надеялся, что рано или поздно я научусь телепатии или языку жестов и пойму, чего ему надо в данный конкретный момент. Потому что смотрел он на меня как обычно — как на муху в супе. Наверное, ждал, когда я встану… впрочем, Лес его разберет. И я продолжал лежать, а он даже не бесился — скорее всего, тоже устал, и так мы играли в гляделки, пока не вернулся Беда.
— Ты, Лоза, нам поможешь….
— А не слишком ли много ли вам надо? — валяться в луже стало уже холодно. Но это придавало моим действиям некий оттенок протеста, да и двигаться не хотелось.
— М-м-м, без сомненья. Незачем желать малого. Я слишком долго ждал, пока Ильда уйдет по ступенькам, чтобы сейчас упускать такой подходящий шанс! — приграничник послал мне самую широкую из своих улыбок. — Лоза, ты все равно туда пойдешь. И только от тебя зависит, вернешься ли обратно.
Шрам на ладони болезненно задергало. Какое помутнение разума заставило меня вмешаться в справедливый суд и на крыльях водяного смерча примчаться двум генетически безнадежным моральным уродам на помощь? После всего увиденного я не усомнился ни в едином слове. В смысле, что встану и пойду. Смерть и Беда слишком давно и слишком хорошо знали друг друга, чтобы не выступить единым фронтом. Им даже договариваться не пришлось.