— Тебя, Лоза, тебя.
Вот почему я незаменим только тогда, когда грядет очередная неприятность? Определенно, мне дали не то имя. Конечно определенное соотношение между мной и шедевром координационного кретинизма есть…
— В каком месте от этого чахоточного сорняка способно быть больше толку? — мирно поинтересовался Смерть. Как всегда, неизменная поддержка, загораживающая выход.
— Потому что он Тот Самый… потому что нулевик. Тут датчики настроены на ниморцев, не на магов, чуть что почуют — не выберемся, — уже нормальным деловым тоном пояснил Беда, водрузив в центре абстрактной фигуры череп.
В глазницах богато украшенного резьбой черепа неукротимым огнем горели гербы Ниммы.
— Призраки вас не простят.
— Он считает, что разговаривает с духами шольцев, — черные маги обменялись ироничными взглядами, и Смерть подошел к алтарю, прокусив палец, и небрежно накорябал на кости кровавый знак. По разлому пронесся порыв ветра, словно тихий вздох; пуговицы засверкали ярче, огоньки свечей разом выросли и вытянулись, так и застыв по линейке. Караул. Два черных мага проводят один ритуал. Да они давно уже должны были перегрызться чьи линии прямее, свечи ярче, а заклинания внушительней и кто тут профи, а кто только из песочницы вылез.
— Эту карту нашел отряд памяти из братства Звезды, — заклинатель достал толстую книгу и вырвал первый листок, скормив его крайней свече. — На развалинах знакомого тебе объекта шестнадцать. Отряд из Шоваллы пожертвовал своими жизнями, чтобы принести карту и открыть ту дверь; а командира отряда звали…
— Дэн Рола. Я, в общем, не удивлен, — печально констатировал я.
Все ниморские странные вещи тяготеют именно к нему. Вот как только исследователи поняли, что поддельная карта — это шифр, а не платок в лубочном стиле?
— Ошшерраш…иммали…
Ну вот и ниморские словеса уже слышатся.
— Прекрати… — тихое шипение шорохом бумаги вползало в уши. Дымок от чуть свечей потянулся вверх, собираясь в клубок. — Не смей прикасатьсяк Слову, раб…
Беда приподнял брови и, продолжая беззаботно насвистывать, вырвал сразу две страницы:
— А то что?
— Тебе никогда не постигнуть и часть той мудрости, которую ты уничтожаешь. Грязный дикарь…
Бумага корчилась в огне, осыпаясь золой и истекая дымом, а заклинатель продолжил потрошить книгу:
— "Наша обязанность и долг — вывести отсталые народы, замершие на младенческой стадии развития, на путь прогресса"… м, не то. Вот: "на нерационально используемых народонаселением землях разбить виноградники…". Виноградники. Вас Северное братство благодарит до сих пор.
— Не смей! — справедливую критику Рола пропустил мимо. В любом великом деле случаются просчеты. Иногда великое дело из них и состоит.
Новая страница замерла над свечкой, обугливаясь по краям.
— А ответь на вопрос и разбежимся? Тут еще… ого, да тут еще про внутренних врагов осталось!
Призрачная дымная фигура смерила призывателя духов презрительным взглядом, явно решив поиграть в шовалльца на допросе. Интересно, почему наше мнимое величие дает право только унижать других, а не обязанность становиться лучше?
— Пароль, — устало велел Черная Смерть, и линии рисунка вспыхнули и поднялись в воздух, заключая призрак в клетку. Угольные значки закружились внутри круга свечей, как жирные пауки переползая на прозрачную фигуру, которая с каждым мигом становилась все ярче и материальней. Вот уже приобрела болотно-зеленый цвет потрепанная форма, и человек, представший перед нами, ничем не отличался от того, кто встретил меня на границе Великого Леса.
Карма, это же настоящий призыв! Не какие-то не описанные ни в одной темной книжонке разговоры во снах, а настоящий некромантический ритуал! Эх, где мое детство в приюте? Хотя с другой стороны, пляски друидов выглядели страшнее…
— Силой и правом, полученным мной, приказываю тебе говорить, — вдохновенно продолжил Черная Смерть.
Ниморец явственно боролся с собой, но воля призвавшего его оказалась сильнее.
— Набери… триста двадцать шесть, пароль Чаша Скорби, — через силу шевельнулись серые губы, — товерраш…
— Лоза, закрой уши. Шольц друида хорошему не научит, — велел Беда и, пока я боролся с трудностями перевода, вручил карту и подтолкнул к двери.
Под прицелом трех пар глаз я приложил расписной платок к панели. По спине пополз холодный пот; почему-то показалось, что меня внимательно изучают, но не заклятые враги за спиной, а нечто иное… Такое же чувство возникало тогда, когда я проходил через биометрические датчики на входе в город; фигня артефактная на нулевиков реагирует через раз, а под ногами люк и доменная печь. Пристальный сканирующий взгляд просветил до косточек, и когда я уже внутренне приготовился к испепелению на месте, внутри монолитной створки что-то пиликнуло, и мелодичный женский голос произнес: