И порядок темных времен — самый справедливый порядок. Разумеется, чего бы черным-справедливщиками не желать его восстановить?
— Что за бред, — высказал Клен самое здравое мнение по поводу религии вообще. — Этих ненормальных давно уничтожили.
— Этот бред уже вычистил всех торговцев оружием за сотню километров!.. — сорвался на крик милосердечник.
— Разве плохо?
— Теперь у них оружия больше, чем у всего города!
— Печально, но при чем здесь мы? Тем более вы тоже из какого-то движения…
О мои небеса, друиды даже не знают, кто такие милосердечники. В каком мире они живут? Я тоже хочу туда.
— Движения-за-Милосердие! — Алексей Ферг скрипнул зубами и уставился в грамоту. — Командир Клен, братство Рению Нуова?
— Ренья Нова, — тихим от напряжения голосом поправил светловолосый друид, делая ударение по-ниморски, на последний слог.
— Все сходится. Вы арестованы. Все.
— Да не пошли бы вы!.. — раздраженный возглас колдуна прервал громкий скрежет. По потолку прошла крупная трещина; в наступившей тишине было ясно слышно, как один портье говорит другому:
— Все, никаких больше камней и бетона — деревянный пол, бумажные стены! Так хоть не страшно…
— Вы понимаете, что идете против Великого Леса? — с отчетливой угрозой прервал паузу Клен.
Вопреки ожиданиям, Ферг не впечатлился.
— Так приказало наше братство. Вы там уж сами между собой разбирайтесь. Да и кто сказал, что вы друиды? Бумажку можно любую сделать. У нормальных зеленых черные маги на побегушках не служат. Сложите оружие и сдавайтесь добровольно.
Черная звезда полыхнула ослепительно-белым. Брызнула кровь, оставляя в воздухе светящиеся фиолетовые линии, и с дробным стуком посыпалась на пол. Стены дрогнули и понеслись вдаль, растаяв в дымке горизонта.
— Стреляйте!
Воздух наполнило жужжание мух, больших стальных неповоротливых слепней, плавящихся криков и демонического смеха, сплетающегося в гигантскую шевелящуюся фигуру, накрывшую весь мир…
А потом на меня упала тьма и со звоном разбилась.
… Давно остывшие угли присыпаны серым пеплом. Жухлая трава цепляется за сапоги, пахнет сыростью и гарью. Справа темнеет гранитная насыпь; шелестит пожелтевшая березовая поросль, по опавшей листве едва слышно шуршит дождь. Мир погружен в легкую дымку.
Тишина. Покой. Но что-то не так, это место кажется мне странно знакомым, хотя я уверен, что никогда раньше здесь не был. Взгляд цепляется за непонятное грубое сооружение на краю поляны: груда камней и железные палки, поставленные шалашиком. Что это?.. этого не должно быть!..
… К железу приварена табличка; букв почти не видно, но слова приходят сами по себе.
"Здесь покоится Леонид Гарш, страж Города-на-Границе. Он защищал живых от мертвых, пока сам не ушел за грань. Великий Лес, спаси его душу!"
… глубокая яма. Запах сырой земли, прелых листьев и чего-то горького забивает ноздри.
…Я оборачиваюсь. Черная фигура замерла напротив. Залитое кровью лицо, вместо одного глаза — провал, другой слепо таращится в пустоту, затянутый белесой мутью.
— Я… это случайность! Я не хотел… Это все заклятие!
Молчание. Он шагает вперед.
— Прости… я… я правда не хотел… мне очень, очень жаль! Прости меня!!!
Мокрые листья под ногами скользят, я оступаюсь, и падаю в черную пропасть…
Падаю…
Сквозь прутья решетки виднеется краешек затянутого серыми облаками неба. Странным образом непогода успокаивает, погружая в полусонное состояние. Осколки кошмара медленно тают…
Кошмара? Я попытался сосредоточиться. Кажется, мне снилось что-то плохое… или нет… мысли разбегались, оставляя в голове блаженную пустоту.
Не помнить.
Не думать.
Лежать.
Смотреть в потолок… Он красивый. Серый такой. Бетонный. Неровный, и с трещиной. Замечательный потолок.
Я нахмурился. Тоненькая трещинка в месте соединения плит разбудила неясное беспокойство, но с чем оно связано, я не вспомнил.
Зачем волноваться, в самом деле? Думать — это так утомительно…
Эй, а как меня зовут?
А надо ли мне знать, как меня зовут?
А нормально ли разговаривать сам с собой?
Ощущение покоя куда-то подевалось. Досадно. Вопросы плавали в голове как вермишель в киселе — медленно, неторопливо, и лучше бы их там не было.