— Эта вещь лежала в вашем рюкзаке.
Я еще раз взглянул на бумагу. Память о внутренностях рюкзака упорно застряла где-то в районе заныканной от Клена и товарищи банки сгущенки и оставшейся с прошлой ночи грязной окровавленной куртки. Все остальное было еще безобидней. Так, а не засунул ли я туда что-нибудь из фиговин Смерти?! Автоматически так сказать, на уровне рефлексов.
Следуя прихотливой цепочкой ассоциаций, память внезапно выдала картинку: маленький чулан, хлам, зеленый слипшийся комок то ли травы, то ли водорослей… Подболотная лодка. Я понял, где видел листок: это та самая дефективная карта настоящего Лозы. В оправдание скажу, что она и раньше была не блеск, а теперь стала еще хуже: от городов остались невнятные расплывшиеся темные пятна, в названиях не разобрать ни одной буквы.
— Да-да, точно.
— Так из какого вы братства, Лоза? — голос Марии Энгель чуть изменился.
— Ренья Нова, — вспомнил я. Все мои знания ниморского застряли на околонаучных терминах. То ли верный, то ли истинный путь.
— Среди друидов этого братства нет ни одного с именем Лоза. И в других братствах — тоже, — со скрытым торжеством объявила жрица.
— Я не друид, — безнадежно признал я. Ворона под подушкой внезапно оживилась и выразила желание увидеть белый свет; взгляд жрицы стал настолько тяжел, что казалось, что на плечи давит небольшая гранитная глыба.
— Тогда откуда у тебя карта, самозванец?
Да что она все заладила: карта да карта? Кого вообще волнует эта плохо сохранившаяся абстракция?
— Осталась от прежнего хозяина, — ляпнул я, и потом сообразил, как это прозвучало.
— Вижу, ты не расположен к искренней беседе, — подвела итог глава Северного Братства и достала из сумки деревянную шкатулку и длинную тонкую иглу. — Сейчас мы узнаем, кто ты на самом деле.
— Что это? — я отодвинулся. — Вы не имеете права!
Охранник угрожающе шевельнулся в мою сторону. Энгель открыла шкатулку и капнула внутрь кровью из проколотого пальца.
— Ты сам не захотел говорить правду…
Из шкатулки появился пучок тонких побегов, и в следующий момент она вывернулась изнутри, обрастая гибкими ветвями. Всего два вздоха и они сплелись в диковинное подобие шлема. Не было сомнений, кому его предложат…
Я вскочил. Охранник плавным движением переместился мне за спину, аккуратно вывернул руки и сдавил шею.
Друидка неспешно поднялась, приблизилась и незаконное орудие допроса опустилось мне на голову.
Из подушки, в облаке белых перьев, молнией вылетела ворона. Энгель удивленно вздрогнула, когда посланец с того света пролетел мимо нее, хлестнув остатком крыла по лицу. Решив отомстить за стул и позорное пленение подушкой, ворона шла на таран…
С некоторым удивлением я отметил, что никто не пытается выклевать мне глаз или пробить голову, а дохлое создание яростно терзает в воздухе сдернутый шлем.
— Что ты такое?! — резко выкрикнула друидка. Сона выплюнул останки шлема и плавно приземлился перед ней. Тот самый стул, тот самый зверь, и те же самые зеленые лианы, буквально сковавшие Энгель по рукам и ногам.
— Вереск, отпусти нашего гостя, — дрогнувшим голосом приказала жрица. — Лоза, вы можете объяснить происходящее?
Да, могу. Происходит воплощенный горячечный бред. Не подходит? Так и знал.
— Однажды я гулял по лесу, когда волшебный голос из ниоткуда позвал меня и приказал следовать за ним, — плавно и умиротворяюще начал я спасать положение.
— Голос Леса? — едва слышно пробормотала Мария Энгель, освобожденная в тот же момент, когда охранник Вереск прекратил демонстрировать на мне удушающие приемы.
— Он привел меня на поляну, где рос большой гриб, и я подключился к разуму Великого Леса… Я стал видеть много вещей, которых раньше не видел, и слышать то, что никто не слышит, — о, да. Грибы же! — И тогда Голос сказал, что я избран… то есть призван стать друидом. Я присоединился к экспедиции, а Голос дал мне своего слугу в провожатые…
Сона перестал изображать зримую благодать и обернулся ко мне с самым нехорошим взором. Лицо Энгель отражало целую гамму чувств; пожалуй, никогда еще никто не смотрел на цветущий стул с такой смесью смятения до благоговения, как эта друидка, сама по эмоциям не сильно отличающаяся от мебели.
— Я приношу извинения за произошедший инцидент, — жрица, надо отдать ей должное, быстро взяла себя в руки и вернула на лицо выражение холодной бетонной стены. — Ваше появление — большая честь для нас. Что может сделать Северное Братство, чтобы загладить свою вину?..