— О, Лоза… мне жаль.
— Что жаль? — я моментально уставился на Беду. Мне уже ничего не жаль, и жизнь прошла не зря… Нет, не прошла, она только начинается!
Беда кивнул на лежащего на полу Сону, и эйфория исчезла вмиг. Как я теперь с Дэном объясняться буду?
— Я не успел.
— Беда, так это ты их? — я почувствовал иррациональную обиду.
— Нет, ступенькой лестницы с неба приложило! Кто же еще? — Беда пощупал у ближайшего колдуна пульс, а потом ухватил за куртку. — Иди сюда, поможешь. Тяжелый, зараза…
…Когда второй труп перевалился через бортик колодца и рухнул вниз, черный маг удовлетворенно вздохнул и уселся на жертвенную плиту.
— Не хочешь загадать желание?
— Какое? — тупо переспросил я.
— Какое хочешь. Назови, к примеру, имя. Есть кто на примете?
Я мотнул головой, и повторил вслух:
— Нет.
Руки дрожали. Колодец проглотил мертвецов беззвучно. Я специально считал секунды, когда сталкивал тела в колодец, но удара так и не услышал. Только колыхнулся серый туман…
Только что еще два человека погибло из-за меня…
— Что, даже зла пожелать некому? — посочувствовал Беда. Он вел себя так, будто двойное убийство в его жизни — малозначительный рутинный эпизод. Колдун… Чужая жизнь для него ничего не стоит. — Не гляди на меня с таким видом, никто их не найдет. Жертвы тоже кидали в колодец, мы от традиции далеко не ушли.
Я опустился на пол — ноги не держали — и коснулся черных перьев. Сона принял удар на себя, но черная магия сожгла его, оставив только безжизненное железо.
Беда склонился над колодцем, задумчиво прищурившись, и, едва шевеля губами, негромко прошептал:
— Изголодались, а? Давно вас не кормили…
— Я думал, ты скажешь имя.
Черный маг выпрямился:
— Себе дороже. Раз свяжешься, и считай навсегда. Скверно все это…
Я почувствовал себя слегка неуютно:
— Эм, прости. Это из-за меня ты сюда попал.
— Лоза, будь проще! Это дураки сами нарвались. Ты, кстати, там на полу сидишь — я вещичку одну уронил. Не видишь?
Я вынырнул из болота самоуничтожения и уныло огляделся вокруг. У самой стены, в пыли что-то тускло поблескивало.
— Вижу что-то…
— Не трогай! — от истошного вопля Беды я вздрогнул и отдернул руку. Маг спрыгнул с плиты, оттолкнул меня в сторону и крепко сжал вещицу в кулаке. Новая серия психиатрической хроники "колдун и фиговина". Фетишисты проклятые.
Я потер ударенный локоть и огрызнулся:
— Я просто хотел это тебе передать.
— Пальцы в розетку совать не пробовал? — раздраженно отозвался маг. — Нет? Так чего заклятый предмет хватаешь?
Я мрачно глянул в его сторону, и Беда вздохнул.
— Смотри, — на протянутой ладони лежал позеленевший от старости бронзовый бубенчик. — Мое заклятие к нему привязано. А по тебе бы остаточным зарядом долбануло — и вперед, ступеньки Постижения считать.
Я вспомнил, как рылся в вещах Черной Смерти, и запоздало испугался.
— Я думал, эти штуки просто накопители…
— Еще как накопители! Столько дряни на них копится — ты не представляешь, — маг уже вполне дружелюбно усмехнулся, пряча бубенчик в карман. — Никакие рассеиватели не помогают. Пошли отсюда, Лоза.
— Так ты убил их заклятием…
— Я называю его Песней Смерти, — довольно откликнулся Беда. — Звон бубенчика, прекрасный звон… Удобные штуки, эти артефакты. Магии на них надо — чуть. Все уже вложено, только потянись. Но заклинать их — жуткая морока. Повторяешь раз, повторяешь два, десять, двадцать раз…
Судя по всему, своим творением маг очень гордился и мог говорить о нем бесконечно. То-то сильные темные заклятья считаются редкостью — нудный сложный труд колдунам снится в кошмарах. Вопрос только, откуда у Черной Смерти столько артефактов. Отобрал, наверное, у кого-нибудь.
Мы вышли на улицу, и я с наслаждением вдохнул свежий прохладный воздух. Развалины купались в серебряных туманных реках, тихо шелестели молодые березки, а в небе горели яркие звезды.
От стены отлепилась тень и метнулась за угол.
— Стоять! — Беда бросился следом. Послышался шум отъезжающей машины, яркий свет фар мазанул по домам; я догнал мага у соседнего дома, и мы вдвоем успели полюбоваться, как неизвестный бодро укатывает в ночь.