— Вам не приходит в голову, что это может быть ловушка умертвий? — угрюмо вернул я спутников в реальность. — Умертвие по имени Капля охотится на черных магов.
— Зачем? — удивилась друидка, пинком скинутая с небес на землю, прямиком от воли божественного Леса к обыденным мертвякам.
— Чтобы сделать из них армию зомби.
— Откуда тебе знать? — мгновенно сориентировался Кактус.
— Ну, мы не можем быть полностью уверены…
Да, поверьте, в Город-на-Болотах Ильда зашла чайку попить.
— А ЧТО, ХОББИ У НЕЕ ТАКОЕ?
Молчание, наступившее после моего вопля, можно было назвать образцовым. Секунды на две.
— Ой-ой, Лоза, не ори, — Крапива сморщилась и прикрыла уши. — Если все так, как ты говоришь, то умертвия заняты. Им некогда на нас отвлекаться.
От циничности последней фразы я потерял дар речи. Да, правда, что с того? Подумаешь, умертвие. Подумаешь, сильнейшее за много-много лет. Подумаешь, собрало каких-то монстров, и переубивало кучу черных магов. Подумаешь, что это первое полномасштабное нападение нечисти на живых. Не спонтанное, а с подготовкой и планом.
Фигня.
Оно же сделало это не на территории Великого Леса.
Друиды. Дети пней. Им зомби боятся нечего, сами такие. Одна радость, что проигнорировать такую угрозу, после того, как в нее буквально ткнули носом, северные города не смогут. И у Милосердия найдутся дела поважнее, чем гонять черных магов. И у Справедливости… хотя в здравомыслии колдунов я далеко не уверен. Или, по крайней мере, нападение не пройдет мимо Белого Совета. Уж те поднимут на уши всех, до кого дотянутся.
Вернулись разведчики, посланные Кленом в дом. Судя по недоуменному пожатию плеч, ничего они не нашли, и никто не нашел их. Я едва ли не впервые заметил, как друид кивнул Смерти, перед тем как колдун уверенно ломанулся первым.
Я уныло потащился следом за Крапивой, вполголоса брюзжа:
— Мы что, туда пойдем? Он до сих пор светится!
— Чего светится?
Я с трудом подавил зависть. Целительница с ее твердым четвертым уровнем темный отпечаток не видела и не чувствовала, а значит, могла о нем не беспокоиться. Мне идти внутрь светящегося домика хотелось не больше, чем в радиоактивный могильник, но оставаться под дождем в компании Кактуса и его алебарды хотелось еще меньше. Остаточная темная энергия убивает постепенно.
Шаги гулко отдавались в пустых коридорах и комнатах. Все поверхности покрывала пыль и кирпичная крошка; ни стреляных гильз, ни следов драки, ни крови. Ничего. Неизвестные нападавшие утащили не только тела, но вынесли все подчистую — шкафы, столы, стулья, диваны — оставив только светлые пятна на обоях. Если бы не магический отпечаток, я бы решил, что оружейники просто взяли и переехали в другое место.
Друиды поднялись в большую комнату на втором этаже и столпились у дверей. Крапива уверенно протолкалась вперед, потянув меня за собой…
Зал сиял. Сиял белым, невыносимым, пронзительно-ярким светом. Я крепко зажмурился, прижимая ладони к глазам, и несколько минут балансировал на грани ужаса ослепнуть, пока блестючие разноцветные круги не растаяли. Мы вышли к эпицентру.
Потолка и противоположной стены не было; голый мозаичный пол обрывался прямо в котлован. Заклинание ударило здесь, разрушило здание, а потом магия ушла в землю и растворилась в грунтовых водах. Надо думать, близко водоносный слой, иначе бы от здания ничего не осталось.
По разноцветной плитке змеилась выплавленная белоснежная молния.
— Как интересно, — Крапива потерла переносицу, приподнимаясь на цыпочки. Я разглядел на полу пятна гари и почувствовал дурноту. — Хм.
Целительница резко развернулась, таким же манером протолкалась обратно и стала быстро спускаться. Я растерянно проводил взглядом обогнувшую нас компанию с котелком и дровами. Реньевцы вели себя как дома.
— Мы что, собираемся тут остановиться?
С друидов станется.
— Ну. Только пепел в угол сметем, — кивнула целительница, и, когда я только открыл рот, чтобы выразить глубокое возмущение людской черствостью, рассмеялась:- Лоза, что ты такой серьезный? Конечно, нет.
Как грехи-за-все-воплощения с души.
— На первом этаже места навалом.
Все больше и больше убеждаюсь, что насчет профессиональной деформации зеленых братьев мой опекун совершенно прав.
Помимо грустных размышлений о судьбах страны, в которой самая законопослушная часть населения мечтает о превращении всего рода людского в деревья, я терялся в догадках о более жизненных вещах. Молния ассоциировалась у меня с одним только человеком — колдуном из Города-на-Болотах Карой Небес. Он как-то связан с Бедой, а Беда — подельник Ильды. Значит ли это, что Кара и Ильда тоже заодно? И это не считая того, кто предупредил умертвие о приезде карателей. Заговор какой-то.