Элоиза еще спала, я оставил ей записку: «Как-нибудь увидимся, всего тебе хорошего». Внизу хозяин разорялся насчет того, что она не платит; задолжала мне за десять дней, говорил он, ну вы сами посудите, я сдаю ей номер всего лишь за сотню, это ж для нее такая мелочь! Так бы и сказал — пусть отсосет мне, и будем квиты, ведь именно это было у него на уме. Думаешь, когда у меня есть на что купить, я отдам эти деньги за гостиницу? — как-то разоткровенничалась Элоиза. В общем, я оплатил ее счет, долг и еще за пять дней вперед, судя по роже хозяина, ему было ясно: или лопух влюбился, или это ее новый сутенер. На улице похолодало, но погода стояла хорошая, я дошел пешком до крытого паркинга, где оставил «вольво», у меня было чувство, как будто меня только что выписали из больницы.
— Глазам своим не верю! — воскликнул Бруно, когда я вылез из машины.— Мы уже с ног сбились!
Последние дни я никому не звонил, мобильный барахлил. Я поцеловал коммутаторшу. Знаешь, у каждого из нас есть обязательства, на которые нельзя махнуть рукой. Бруно кивнул в знак согласия, главное, что я появился, ему надо срочно со мной поговорить.
В офисе «Экстрамиль» ничего не изменилось: те же ящики с картотекой, тот же музыкальный центр у стены и Мари-Пьер на телефоне; я подождал, пока она повесит трубку, и спросил, как дела.
— Как видишь, пока жива.
В комнату заглянул Бруно: прошу прощения, голубки, но ты мне правда нужен, это очень важно; я успел только подойти к ней и, взяв за руку — от нее исходил волшебный, дурманящий запах, духи плюс особый, сладкий аромат тела, — сказал: нам бы надо все обсудить, я был в плохой форме, но мне уже лучше, ты сама убедишься, она поморщилась, явно не веря моим словам.
— Я разберусь с Бруно, а потом поговорим в спокойном месте.
Она колебалась; не бойся, это всего лишь просьба, я не заставляю. Видимо, моя интонация показалась ей убедительной, она согласилась, мол, конечно, давай поговорим, ведь это ни к чему не обязывает.
— Положение аховое, — начал Бруно. — Марк звонит по десять раз на дню, устраивает истерики.
— А?
В первый момент ничего лучше мне в голову не пришло, если честно, то дело на двести штук словно покрылось туманом.
— Марк продал свои акции, это его личные сбережения, он в безвыходном положении и надеется только на тебя.