— Ни правил, ни законов не признает! — поддержал Смирнов, запихивая в рот солидный кусок буженины.
«Что-то по тебе не видно, чтобы судьба родича сильно волновала!» — оценил мысленно «гость».
Яковлев же и Ковалев лишь хмуро переглянулись. Их Рода считались малыми. А потому немноголюдными. И потеря каждого родственника была серьезным ударом. А уж перспектива войны с «жаждущим мести» Волконским их расстраивала еще сильнее.
— Мужчины, — негромко произнес Тюфякин. — Как в деле оказалась замешана моя внучка?
— Не знаю, Юрий Николаевич, — чуть покровительственно протянул тучный Яковлев. — Вот и я выяснить хочу, за что и по чьей злой воле был убит мой сын!
«Не знал бы тебя, ублюдка, так поверил бы!» — в бешенстве констатировал патриарх Семьи, крепко стиснув зубы. Вот только знакомы оба были далеко не первый год.
Каким-то чудом мужчине все же удалось взять себя в руки.
— И м-мой! — тут же вклинился Ковалев.
«Да он же пьян!» — поразился Тюфякин.
— Да-да, друзья мои, — все больше воодушевлялся толстяк, поднимаясь на ноги.
Сильной прибавки в росте ему это не дало, но, возможно, он так чувствовал себя увереннее?
— Волконский напал на наших детей… — тут «птица-говорун» запнулся и обвел взглядом «гостя» и Ковалева. — И внуков! Мы не можем оставить это просто так!
— А как же П-паутов? — почти связно выдал напившийся Ковалев.
— А что Паутов? — еще громче возопил оратор. — Где он сам⁈ Почему не здесь, с нами⁈
«Потому что ты его не пригласил, тупица!» — мысленно оценил пассаж Тюфякин.
— Он сам втравил нас в свору с Волконским и бросил на растерзание!
«О как!» — оценил Тюфякин, прекрасно помнивший приглашение в «коалицию». Что-то как-то не заметил он, чтобы кого-то за уши тянули. Все сами шагали. Радостно и с песней в надежде сорвать куш. Вот уж воистину говорят, что у победы множество отцов, а поражение всегда сирота.
— Паутов — все! — радостно объявил толстяк, все более распаляясь. — Его дом разрушен, а сам Глава унижен и ни на что не способен! Он сам ввязался в безнадежное дело и проиграл… Так почему мой Род должен расплачиваться за ошибки одного старого мудака⁈
Яковлев перевел дух. Остальные же пришибленно молчали. Каждый увяз настолько, что понимал: Род, может, и расплатится. Но лично для него это будет концом.
— И что мы будем делать⁈ Ждать, пока к нам заявится этот Волконский и передавит нас по одному⁈ Заберет все, что нажито непосильным трудом⁈
Задумчивая тишина накрыла беседку. Все ждали. Ковалев пил. Каждое движение его прямо-таки кричало о запредельном уровне напряжения. «Что же с ним такое?» — даже призадумался Тюфякин.
— Не знаю как вы, — окинул взглядом собравшихся Яковлев. — Но я буду действовать!
При этом «оратор» с некоторой неприязнью покосился на застывшего с рюмкой в руке товарища.
— Говори что хотел, — потребовал Давыдов.
Его не слишком волновала судьба родича. У короля много, как говорится. Но он прекрасно понимал, что в нынешней ситуации противопоставить требованиям Волконского ему просто нечего. Этот ублюдок «разденет» Род и… и все! Нужен хоть какой-то аргумент, чтобы уравновесить возможные претензии мальчишки.
— У меня есть план, — объявил толстяк.
С этими словами «оратор» торжественно достал планшет и протянул его старому приятелю. Ковалев лишь головой мотнул. Он знал, что именно увидит. Однако в нынешнюю секунду его куда больше волновала рюмка в руках. Так что гаджет сразу перешел к Давыдову. Тот пялился в экран секунд двадцать, вызвав настолько сильное беспокойство Смирнова. Сосед даже рискнул заглянуть за плечо союзнику и… застыл. Надолго.
— Посмотри, Юрий Николаевич, — дошла очередь и до гостя. — За отзыв наших требований и поторговаться можно, а⁈ Ну а нет, так хоть отомстим!
Свои слова Яковлев сопроводил такой ухмылкой, что Тюфякин лишь поморщился. Однако планшет взял. Коль скоро все это уже коснулось его внучки, то знать, что задумали бывшие члены «коалиции», он просто обязан.
— Ты… — протянул Тюфякин, вскинув ошарашенный взгляд на идейного вдохновителя собравшейся шайки мужчина, но тут же прикусил язык и вновь уткнулся в экран.
Они что, и впрямь ЭТИМ собираются шантажировать Волконского⁈
— Это… — попытался оценить он, но замолк, не сумев подобрать слов.
— Да, господа, — важно подытожил «оратор», только что спаливший все корабли, отрезая какой-либо путь к отступлению. — Теперь деваться нам некуда! За спиной каждого из нас стоит Род. И я хочу, чтобы мои дети жили в достатке и уважении, а не отправились по миру после того, как этот ублюдок заберет себе все!