— Никто из выживших толком не может объяснить, что именно произошло. И уж тем более никому в голову не пришло предположить, что по ним ударили Кровью. В недостаточной информированности населения есть и свои плюсы.
Несколько секунд Лена молчала, переваривая сказанное, после чего негромко спросила:
— То есть, теперь я работаю на государство?
— Строго говоря, долг каждого гражданина — работа на благо Отечества. Разве не так?
Кошкина кивнула. В любом случае это куда лучше иных вариантов.
— Но нет, — тут же продолжил спутник. — В том виде, который ты могла себе представить. Коллегия признала тебя негодной к имперской службе.
Кошкина не расстроилась. Вот совсем не капли. Лишь отметила про себя, что и такая опция для адептов запрещенного аспекта существует. Хотя тот факт, что она о подобном даже в виде слухов не слышала, многое говорит о режиме содержания «государственных магов».
Впрочем, уже через секунду она выкинула лишние мысли из головы. Вот уж где совершенно точно меньше знаешь — лучше спишь.
— Полную ответственность за тебя приняли Волконские.
Девушка кивнула спине идущего на шаг впереди цесаревича.
— Род или клан? — только и уточнила она.
— Род. Глава лично.
Целительница выдохнула.
— Мы пришли, — коротко объявил Долгорукий, останавливаясь возле одной из безликих дверей.
Лена кивнула. А что ей еще оставалось делать?
Константин же просто вошел в внутрь. Кошкина уже хотела шагнуть следом, но ее вновь остановил удивленный голос цесаревича:
— Волконский!.. — едва ли не воскликнул будущий самодержец, и уже куда спокойнее добавил. — Ты… совсем охренел?
В ответ раздался удар падения чего-то тяжелого и чуть нервный до боли знакомый голос:
— … Твою ж мать! — сообщил он то ли гостю, то ли миру вполне себе ошарашенно.
— У меня такое ощущение, что ты, Павел Анатольевич, таки добьешься добавления этого «приветствия» в список официально разрешённых обращений к августейшей особе.
— Прошу простить, — негромко ответил голос… и тут же забыл о будущем императоре. — Лена!
Да, Кошкина шагнула внутрь. Зрелище, открывшееся ее глазам, и впрямь… чуть «тревожило» картину привычного ей мира. Даже с учетом близкого знакомства с клановцем.
Девушка застыла за спиной Долгорукого. И было отчего. Павел… возлежал. Вопреки уверениям владыки Тайного кабинета, на дыбе.
— Хм-м-м-м… — протянул Волконский, аккуратно покидая свое «ложе». — А я тут… закончил.
При этом взгляд его скользнул в сторону стола, где была аккуратно сложена стопка документов. Судя по всему, молодому человеку пришлось ее просмотреть и заполнить. Да еще и расписаться на каждом листе. Кое-где кровью. Собственной.
— Я понял, — коротко кивнул Константин Дмитриевич и, потратив на формулировку несколько секунд, спросил. — Когда я уходил, ты сидел за столом. Каким образом ты оказался там?
Клановец задумался. Вдруг да с подвохом интересуется сюзерен, грустно рассматривающий упавшую на пол часть пыточной конструкции.
— Стул неудобный, — коротко ответил не сводивший взгляда с целительницы Волконский.
Если честно, то его не очень интересовал нынешний разговор. Так что отвечал он не слишком задумавшись.
И даже не обратил внимания на резкий вздох Долгорукого.
— Ес-тест-вен-но, — по слогам выдал тот. — Это пы-точ-на-я. Здесь удобно быть и не должно!
Стул был специально спроектирован не последними мастерами своего дела. Уже через несколько минут от сидения на нем затекала спина. За три часа «неудобство» должно было превратиться в самую настоящую боль. И будущий император как-то не мог припомнить, чтобы кто-то рискнул «избежать наказания», просто встав.
— О! — отвлекся от «оценки комплектности» Кошкиной Волконский на миг.
— Хорошо-хорошо, — торопливо выдал Константин, несколько опасавшийся очередного «объяснения». — Просто ответь: как именно ты оказался там?
— Я решил, что лежа удобнее будет, — честно, но абсолютно его собеседнику непонятно, ответил опричник.
«Действительно!» — оценил Долгорукий. Чего долго думать-то… Сидеть неудобно? Так мы ляжем…
— Ты вообще помнишь, зачем именно сюда дыба поставлена? — просто поинтересовался он.
— Помню, — совершенно честно признал парень, не слишком понимая, в чем именно проблема, но тут его «осенило». — А!.. Так Сан Саныч же говорил, что после каждой «процедуры» оборудование проходит полную дезинфекцию.