— Игнат Львович, — в тон ему откликнулся второй мужчина. — Рад тебя приветствовать.
Голоса обоих звучали ровно. Где-то даже дружелюбно. Однако повисшее напряжение можно было пощупать пальцами. Казалось, что еще секунда, и сопровождающие обоих гвардейцы откроют огонь.
Стоит заметить, что бойцам было абсолютно плевать, что это территория Долгоруких. Каждых из них был отобран из самых верных, как правило, лично обязанных кланам бойцов. Так что сомнений, если будет получен приказ, не будет ни у кого.
Однако ни Волконский, ни Юсупов воевать не собирались. Более того, оба в известной степени удивились, встретив друг друга.
— Краснуральск? — негромко уточнил Анатоли Георгиевич.
— Он, — коротко подтвердил Игнат Львович.
Отец Павла слегка удивился. Он не думал, что Юсупов рискнет лично заявиться в одну из резиденций их сегодняшнего собеседника. А с другой стороны… кто? Отец Виктории по клятве не может участвовать в подобных «переговорах». Очень уже это будет близко к тому, что в Основном Уложении носит название «Мятеж». Вот и приходится главному человеку в клане брать дело в свои руки.
«А я бы рискнул, если бы на кону стояло существование всего клана?» — тут же пришла в голову Волконскому мысль. Ответить он не смог. Вернее, ответ ему не понравился. Нет, не рискнул бы. Даже ради детей. Сам он не слишком боялся. Тем более, последние правки в завещание уже внес всего несколько часов назад.
Мужчина был абсолютно уверен, что и молодой человек поступил точно так же. Переговоры с сыном императора — дело такое. Ничего невозможно предсказать. Тем более, когда ты идешь требовать ответов.
— Добрый день, господа, — прервал короткую беседу негромкий, но сильный голос.
Юсупов и Волконский обернулись и заметно напряглись. Дворецкого Главного Дома Е. И. В. все знали прекрасно.
Мужчины разом обернулись к прямому как палка старику в идеально сидящем на его худощавой фигуре пиджаке.
— Петр Павлович, — склонили головы оба.
Заметно ниже, чем во время приветствия друг друга.
— Надеюсь, вы пришли с миром? — ласково улыбнулся одними губами дворецкий.
Несколько секунд стояла тишина. Врать этому человеку не рекомендовалось. Никому.
— Мне нужны ответы, — резко выдохнул Волконский.
Очень внимательный взгляд мог бы заметить легкую испарину на его лбу.
— И мне, — тут же сделал небольшой шаг вперед Юсупов.
В голосе его звякнула сталь. Да и звучал он вполне уверенно.
«Почти молодец!» — оценил Анатолий Георгиевич. Всё-таки было видно, что «уральцу» довольно тяжело «ломать» себя.
— Тогда, — чуть шире улыбнулся старик. — У вас будет шанс задать вопросы.
Мужчинам только и осталось, что удивляться, как вмиг способен преобразиться дворецкий. Всего секунду назад перед ними стоял безжалостный боец, в глазах которого клубилась сама Тьма, и вот уже некогда Первый меч императора вновь похож на доброго дедушку, что угощал конфетами не только заместителя Главы Волконских, но и его отца.
«Кто бы тогда — мог подумать, что дедушка Петр окажется одним из сильнейших одаренных в мире?» — припомнил все такое же морщинистое, но куда более приветливое лицо дворецкого, ласково улыбающегося растерянному в коридорах императорского Дворца мальцу. У него тогда нашлось для малыша не только доброе слово, но и леденец.
Тогда совсем еще юный «Толик» не знал, что каждый из десяти первых одаренных в мире «прокачивал» свои навыки на Войне. Даже в золотой полутысяче не было никого кроме боевых магов. Гораздо позже, уже в возрасте лет пятнадцати юноша узнал, что и в остальном мире дела обстоят точно так же.
— По машинам, — негромко скомандовал Волконский.
— По машинам, — эхом откликнулся Юсупов.
Однако если люди Анатолия Георгиевича безропотно четко выполнили разворот через плечо и отправились к транспорту, то командир силовой группы Главы «уральцев» переспросил:
— Господин, но как же?..
Игнат поднял взгляд. Гвардеец осекся и отправился к микроавтобусам Юсуповых.
Действительно, какой смысл в охране, если стоящий перед ними старик был равен целой армии. И речь вовсе не о личной Силе, недостатка в которой дворецкий не испытывал, а в огромном и мрачном опыте. В общем, не силами двух десятков бойцов с ним тягаться.
— Не волнуйся, — подарил еще одну мягкую улыбку Игнату дворецкий. — Еще научишься.
То, что от любого другого человека прозвучало бы страшным оскорблением, ныне, казалось, вполне нормально. В конце концов, Петр Павлович действительно слишком долго жил. И слишком много кого знал. Каждый из нынешних Глав клана были так или иначе знакомы с этим воистину страшным человеком. Немало было и тех, кто помнил вот эту самую добрую улыбку, и вполне искренне называвших дворецкого «дедушкой».