— Сама такая! — тут же перебила Мышь, не дослушав до конца.
Скандал набирал обороты. Павел улыбался. Князь тоже. Оба демонстрировали безмятежность и прекрасное настроение перед сотнями камер и фиксаторов, ныне направленных на гостей.
Однако очередной перепалке не суждено было развернуться в полноценную баталию Вмешался «рефери».
— Все в курсе, что все данные фиксаторов будут отправлены в канцелярию Е. И. В., — поинтересовался вкрадчивый голос Седого Филина.
Тишь тут же примолкла. Мышь только фыркнула.
— Высока вероятность, что часть данных цесаревич будет изучать лично.
— Ой, — выдала негромко Настя в эфир, но тут же воспрянула духом. — Ну и каков шанс, что САМ услышит именно это⁈
— Я предупредил, — спокойно сообщил «полковник Петров».
Канцеляристка присмирела, конечно. Однако живой от природы нрав не дал ей спокойно заткнуться.
— Чисто математически каков шанс, что если я сейчас скажу нечто вроде «Константин Дмитриевич, я вас люблю!» и буду услышана…
— Благодарю, я оценил, — громом рухнула в эфир негромкая реплика.
Отчего-то никому не пришло в голову переспросить, мол, кто это там такой умный на их частотах хулиганит?
Мышь же негромко ойкнула… «Наверное, благодарно!» — решил Павел. Все-таки вняла безбашенная девица словам Филина и заменила на «я люблю» куда более грубые и физиологичные конструкции, которыми она обычно пользовалась при описании отношений мужчин и женщин.
Шут, кстати, «хулигану» не слишком удивился. Все-таки на карте стояло многое. И не было смысла удивляться «предупредительности» ханьцев, проводивших «гостей» до подъемной площадки.
— Прошу вас, господа, — поклонилась женщина в ципао, сделав элегантный жест в сторону лифта.
Шут с Князем упрашивать себя не заставили, шагнув внутрь кабины.
— Эй, проглот, — хмыкнул командир, словно бы его и не заботило ненавязчивая «внимание» фиксаторов. — Ты же здесь жрать не собрался⁈
Волконский грустно вздохнул. Есть хотелось, но даже при его некоторой… импульсивности молодой человек прекрасно осознавал разницу между организованной цесаревичем встречей в ресторане и их нынешним «крестовым походом».
Цель была проста: вручить «оплеуху» ханьцам. Причем «мотивационный пинок» должен был быть убедительным. Однако не фатальным. Все-таки союзники какие-никакие.
Павел предложил сыграть на грани. Князь поддержал. Цесаревич, как самодержцам, пусть и будущим положено, в целом был не против, но еще сам не знал знает он об авантюре своего опричника и подчиненного «дядьки», либо нет. Уж больно интересный рычаг давления появлялся на господина Хань в случае успеха. Нет, не фатальный. Однако вкупе с прочими вполне действенный.
Створки лифта разошлись. Павел первым шагнул в коридор… и тут же столкнулся нос к носу с господином Хань. Тот не стал дожидаться в кабинете, а встретил «гостей» у лифта.
— Прошу за мной, — негромко предложил он, развернувшись в сторону своего кабинета.
Волконский бросил на командира незаметный взгляд. Тот кивнул. Мол, все в порядке.
— Никак сам Хули-Цзин нас встречает, — усмехнулся Князь вслух. — За что такая честь?
«Ясно!» — хмыкнул парень, оценив византийскую хитрость начальства. Старший группы не только одной фразой умудрился поддеть ханьца, но и дал понять клановцу, что местный владыка попросту очистил этаж от посторонних.
— Уважают — не стал скрывать своих чувств Волконский и широко улыбнулся господину Хань.
Если признаться совсем уж честно, то нынешние «условия» парню нравились куда больше. Все-таки сидеть под прицелом автоматчиков, без труда «пробивающие» твои иллюзии — занятие не самое приятное.
Дошли быстро. Видимо, местный владыка спешил. Хотя держался очень и очень неплохо.
— Располагайтесь, — предложил он, едва все трое вошли в тот самый кабинет, куда еще несколькими часами ранее планировали поспасть исключительно штурмом.
А тут их не только пригласили, но еще и ОЧЕНЬ вежливо проводили.
— Да постоим, чего уж! — отмахнулся благодушно Князь, все также не забывая демонстрировать лучшую из своих улыбок.
— Ага, — беззаботно кивнул Павел, которому совершенно не хотелось садиться за накрытый, к удивлению юноши, стол.
Выдержка выдержкой, а нутро контролировать становилось все сложнее. «Бурчать» же животом на весь кабинет в тот миг, когда ты пришел ставить на место зарвавшегося лаобая… как-то несолидно, что ли!
Да и вообще, стиль «А чо такова-то?» некоторую экстравагантность прямо-таки предполагал.
— Хорошо, господа, — согласился Хули-Цзин бесстрастно. — Объяснитесь.