— К-каки-ИК-им «палачам»?.. — уже совсем безжизненно переспросил лейтенант, от которого все дальше уплывала перспектива получения четвертой звезды к трем имеющимся на погонах.
— Императорским.
— Ик!
«Совсем ж еще зеленый!» — оценил Шаров. Но тут же самокритично поправился: «Или уже зеленый!».
Младшему офицеру действительно вдруг стало плохо. Очень. Не дорос он еще до того возраста, когда приходит понимание, что в подавляющем большинстве случаев ты как «неуловимый Джо», который совершенно никому не нужен.
Хотя если решительная девица действительно пальнет, то, конечно, будет… неприятно. Но терпимо. Бумаг придется исписать, конечно, гору, но итоговое решение будет зависеть от расположения начальства. Все же прекрасно понимают, что в подобной ситуации совсем еще сопливый лейтенант Слуге противопоставить не может ничего.
— Делать-то чего, сержант⁈ — в панике едва ли не завопил он.
Тут сотрудник только плечами мог пожать. Ответ, в общем, был лишь один.
— Ни-че-го, — спокойно произнес он. — Ждать. Глядишь, и вернет!
Младший офицер чуть замедленно обернулся, демонстрируя страдальческую гримасу. Мол, ты серьезно⁈
Шаров лишь кивнул.
Отчего-то мысль о том, что не одному ему сейчас очень и очень хреново чуть успокоила. Робким лучиком сквози «непроглядные тучи», пробилась первая надежда.
— Нет, — голос прозвучал глухо и как-то безжизненно.
Вовсе не как в героических сценах фильмов. Но хотя бы твердо.
К удивлению парня, подействовало. В смысле, парочка тех самых ребятушек, что когда-то прокатили и его до Багряной палаты, остановилась. Вряд ли, конечно, потому, что испугались или замешкались. Скорее, решили посмотреть, не будет ли новых вводных.
Ситуация застыла в равновесии. Шатком. Краем глаза Волконский заметил Катерину, откидывающую рамочный приклад полицейского «укорота». Конечно, блондиночка не боевик в чистом виде, но с такой дистанции «резануть» очередью по сдвоенной цели — много навыков не надо.
Павел, поймав взгляд секретаря, едва заметно покачал головой. Если бы этих господ можно было бы ТАК легко прикончить… Против «палачей», бывало, и танки родовых гвардий бросали. Результат един. Личных порученцев император комплектовал по высшему разряду. Так что вопрос кто более живучий, они или тараканы, оставался открытым.
Девушка, к слову, ствол опустила. Вот только не убрала. И на предохранитель не поставила. А патрон уже в стволе…
«Не маленькая!» — решил клановец, вновь переводя взгляд на «пиджаков». Отдавать Кошкину ему не хотелось от слова совсем. Как-то некстати вспомнилась «экскурсия» по пыточному залу Багряной палаты. А ведь ему инкриминировали ВСЕГО ЛИШЬ «привлечение армейских подразделений к клановой войне внутри границ империи» и «использование нековенционного и запрещенного оружия в рамках клановой войны». А тут все куда серьезнее. Еще во Вторые Темные века человечество столкнулось с теми, кто практиковал аспект Крови. За адептами этого направления тянулся такой след, что еще многие десятилетия любой, хотя бы заподозренный в использовании «Запретных знаний» уничтожался на месте. Иногда даже до того момента, когда следствию удавалось установить степень вины. Или невиновность. И такое случалось. Однако любой государственной системе определенный процент «ошибок» заранее прощается.
Ныне отношение к подобному Дару чуть проще. Во всяком случае, обвиняемый имеет право на суд. Есть возможность спастись, если ты не соприкасался с запретным знанием. Однако когда обвинение не сомневается в виновности… приговор практически всегда один. Во всяком случае, Волконский «альтернативных мнений» не слышал. Оставалось только надеяться, что его «неосведомленность» вызвана тем, что не все решения о приговорах доходят до широкой общественности.
Тем удивительнее факт, что самой близкой к Крови областью знаний было… целительство! Сейчас Павел даже думать не желал, что именно заставило Елену обратиться к «темной стороне». Он просто отдавать не хотел девушку «палачам».
Хотя чем именно «аргументировать» отказ клановец еще не придумал.
— Кошкина Елена Витальевна. Пройдемте с нами.
«Палач» произнес это с той же интонацией, что и минутой ранее. Словно и не было «сопротивлений» со стороны клановца. Однако шага вперед не сделал ни один. Они требовали отдать «виновницу», но не собирались пойти и взять ее.
Павел спиной почувствовал «дыхание холода», пробравшее парня до кости. Он даже рискнул обернуться. Второй раз за последнюю минуту ему пришлось покачать головой, ведь глаза обнимающей все также сжавшуюся в трясущийся комок Кошкину Юсуповой горели Льдом.