— Удалось восстановить цепочку событий, — отчего-то у сестренки даже голос изменился — стал более сухим и низким. — Лена действительно позапрошлой ночью была в клубе. И не в одном.
Волконский чуть удивленно приподнял бровь. Не то чтобы он был против… Хотя, если признаться честно, в мире, где от личной репутации зависит очень многое, «проходки» по злачным местам на их уровне довольно рисковое предприятие.
— Я обнаружила сообщение от Тюфякиной Инны Михайловны. Она предложила встретиться в кафе с формулировкой «по старой памяти». Как удалось установить, они были дружны в младшей школе, но потом дороги разошлись. Эту версию подтверждает и ранняя переписка.
Волконский машинально кивнул. Встречу в кафе он прекрасно понимал. Да и поход в клуб, с небольшой натяжкой, но все же… Вот только вопрос «Как одно перетекло в другое⁈» на повестке дня оставался.
— Я уже получила записи из кофейни «Арабика» и одного из клубов, — продолжила Волконская. — Моторика Лены в момент, когда она села за столик, сильно отличается от той, что она демонстрировала на выходе из заведения около девяти часов вечера. Пила она только кофе и позволила себе пару десертов. Притом в клубе «Гавань», втором на маршруте, легкий асинхрон движений говорит о блокировке тормозящих процессов в головном мозге.
— Это все? — поинтересовался Павел.
— На этом моменте — да, — коротко ответила сестренка.
«Странно!» — сделал вывод для себя Волконский. Лена напилась? Да почему бы и нет! Вот только организм целителя практически моментально выведет алкоголь, даже если девушка не захочет ему «помочь». Опоили в кофейне? Но чем? Еще раз, Кошкина прекрасно разбирается в ядах и психотропных средствах. Просто по долгу «службы». И тревогу она подняла бы моментально, стоило ей только почувствовать, что что-то с ее телом не так.
— Не знаю, — коротко ответила Света на не заданный братом вопрос. — Пока я склоняюсь к многокомпонентному средству, направленному на «растормаживание» психики.
— То есть, некто заставил Кошкину постепенно в течение ночи терять контроль над своим поведением, а под утро произвел «срыв»… чтобы что? Цели не вижу.
Сестренка промолчала. Наверняка в своей излюбленной манере пожала плечами, совсем забыв, что собеседник ее видеть не может.
— Пока не знаю, — все же ответила девушка. — Выясняем. Люди Бойцова уже работают. Да, могу я задействовать ГБР для?..
— Можешь, — коротко одобрил Павел.
Слушать объяснение сестры он не стал. Раз просит, значит надо. Так что пусть работает. Все равно половина штата сейчас на тренировочных полигонах проходят курсы повышения квалификации различной интенсивности.
— Следующий отчет в шестнадцать ноль-ноль, — попрощалась девушка. — Либо по необходимости.
На этот раз уже клановец забыл, что разговор идет не по видео, а потому просто кивнул. Впрочем, девушка молчание поняла вполне верно.
— И, Паша, пожалуйста, никаких резких движений! — в голосе Светланы появились отчетливые просительные нотки.
Едва ли не умоляющие.
И тут Волконский был с ней согласен. В их системе вполне допускалось быть гадом и последней сволочью. Даже закон преступать порой без особых жертв и разрушений. Но вот потеря адекватности была грехом. Смертным. Ярлык «непредсказуем» становился черной меткой.
Дав отбой, Павел обернулся к Катерине, держащей чашку чая перед лицом.
— Странно, — прокомментировала она. — Нет ни повода, ни смысла. Даже если поверить, что союзники Паутовых действовали без одобрения Аркадия Даниловича, то я не вижу никакого мотива. Они УЖЕ проиграли. Месть? Решили отыграться на причине конфликта? Но это глупо. После такого мирное урегулирование вопроса будет попросту невозможно.
— Вкусно, — сообщил Павел, сделав глоток перед тем, как ответить секретарю. — Давай рассмотрим другой вариант: например, есть некто, кому Паутовы перешли дорогу. Этот человек понимает, что если кто-то тронет Кошкину, то клану будет плохо… Если он вообще будет фактически существовать после гнева Волконских и Юсуповых. Как версия?
— Тогда я бы предложила рассмотреть вариант, что этот некто бьет не по Аркадию Даниловичу, а по кому-то из его союзников. Формально ничего Паутовым ты сейчас предъявить не можешь. Ни один член клана не участвовал в этом фарсе. Так что…
Павел поднял на секретаря взгляд. Девушка поежилась. Выражение лица у ее сюзерена вышло… то еще.
— Ну, допустим, с «предъявить нечего» ты погорячилась, — негромко произнес он, позволив себе показавшуюся блондиночке жутковатой ухмылку.