— … Лично позабочусь о том, чтобы… — продолжал будущий правитель.
Император поднял руку. Глава Тайного кабинета мгновенно смолк.
— Правильно ли я понимаю, что Волконского ты мне не отдашь?
Константин Дмитриевич на миг замер. У него осталось только два пути: либо продолжать «ломать комедию» в надежде, что получится оставить право наказания за собой, либо…
— Нет, отец, — твердо припечатал цесаревич. — Павел Анатольевич — мой человек.
Больше он не добавил ничего, сосредоточившись на демонстрации вида лихого и придурковатого.
Как-то невольно вспомнилось, как совсем недавно он сам требовал для опричника чуть ли не высшей меры, а вытянувшийся перед ним Князь всеми силами отстаивал своего подчиненного. И нет, вовсе не выступление командира группы подтолкнуло его к нынешнему решению. Он его принял почти сразу же. Но дежурный втык Константин Дмитриевич вставить был просто обязан. А с учетом тяжести проступка, «фитиль» должен был быть без капли вазелина.
— Уверен, сын? — негромко спросил император.
Если бы было кому, Долгорукий-младший с удовольствием признался бы, что вот сейчас ему стало действительно страшно! Если уж хозяин кабинета в ТАКОЙ момент вспомнил, что он отец, а не только император, это… сильно.
— Уверен, — пересохшим ртом выдавил из себя цесаревич.
Ох, нелегко ему это далось.
— Ну что ж… — негромко произнес мужчина. — Да будет так.
В этот же момент пискнул комм на руке Константина Дмитриевича. Тот не шелохнулся. Лишь бросил на отца вопросительный взгляд. В ЭТОМ месте без воли его ни одно сообщение бы попросту не «пробилось».
Дождавшись разрешающего кивка, будущий правитель открыл «послание». Внутри он обнаружил две объяснительных от сотрудника *вымарано* и сотрудника *вымарано*. Оба утверждали, что в тот день находились с инспекцией *тут цесаревич для скорости пропустил пару абзацев*, никакого вызова не получали и все в том же духе.
Решив, что детально с документами можно ознакомиться и позже, Константин Дмитриевич поднял взгляд.
— Благодарю, Ваше Императорское Величество, — гаркнул он во всю мощь легких.
Самодержец едва заметно кивнул и вновь вернулся в свое кресло.
— Теперь ответственность на тебе, — негромко произнес самодержец, посмотрев сыну прямо в глаза. — Я же буду внимательно наблюдать. И крайне разочаруюсь, если мне придется вмешаться.
— Так есть! — рявкнул Долгорукий-младший.
Он прекрасно понимал, какие именно обязательства на себя принял.
— Свободен, — негромко произнес хозяин кабинета, вновь возвращаясь к бумагам.
Посетитель же выполнил четкий поворот через левое плечо, сделал пару шагов и… замер.
— Отец, — негромко произнес он.
Мужчина не поднял головы, но цесаревич отчего-то прекрасно понял, что его слушают.
— Если бы я не?..
Дослушивать государь не стал. Молча достал из стола один-единственный лист и протянул его будущему преемнику. Тот взял документ и, вновь развернувшись, покинул кабинет отца.
На лист он глянул, лишь когда за его спиной захлопнулись тяжелые двери.
— «Мы, Дмитрий Пятый, император и самодержец…», — привычно пробежал он шапку документа и добрался до сути. — «Объявляем всем верным нашим подданным: в тридцатый день сего апреля урожденный Павел Анатольевич Волконский будет казнен путем…».
Дальше читать смысла не имело. Аккуратно свернув документ, Константин Дмитриевич деловито зашагал к собственному кабинету. Помимо проблемного опричника у Главы Тайного кабинета еще дела имелись.
Глава 25
Глава 25
— Игорь… Георгиевич! — крикнул «в трубку» заметно нервничающий мужчин в дорогом домашнем халате, ныне небрежно наброшенном на мягкие брюки и белую рубашку.
Ну вот любил хозяин дома демонстрировать свое «аристократическое» происхождение. Даже про шейный платок не забывал. Его он обычно затягивал потуже под подбородок, дабы всегда демонстрировать окружающим горделивую осанку.
Однако ныне «цветастую тряпку» он в ярости сорвал шеи прямо перед звонком Главе Волконских. Душила, зараза, не хуже удавки!
Впрочем, возможно это был просто страх…
— И что ты хочешь от меня? — даже не думая скрывать легкой «ленивцы» в голосе, уточнил собеседник недовольно.
Понять его можно было. Ну кому понравятся истерические звонки после полуночи⁈
— Он здесь! — не слишком внятно выдохнул Аркадий Данилович.
Однако его прекрасно поняли.
— Вполне вероятно, — согласился Волконский.
Ему даже делать вид особо не пришлось, что нынешние проблемы Рода Паутовых его волнуют чуть меньше погоды в Занзибаре.