Та плавно и бесшумно отъехала в сторону.
Парень уже хотел сделать первый шаг, как ему в плечо ткнулась… рукоять сложенного зонта.
— Вот, — негромко произнес Хан, помня о просьбе клановца.
— Спа-а-а-асибо, — протянул тут безучастно, уже направляясь к паре двум фигурам в дождевиках.
По его расчётам, пути всех троих должны были пересечься в одной точке примерно через двадцать секунд. МОжно было бы подобраться под «скрытом». Но способности пока раскрывать рано. Особенно перед этими… товарищами.
«Ого!» — мысленно оценил «тяжесть» ливневого дождя, обрушившуюся ему на плечи. Зонт он пока не раскрывал.
Пятнадцать секунд.
Охранник справа заметил приближающегося незнакомца.
Десять секунд.
— Молодой человек! Вы кто⁈
Шесть секунд.
Второй охранник оборачивается. Брошенный меткой рукой зонт рукояткой врезается ему в переносицу.
Четыре секунды.
— Да что за⁈..
Секунда.
— Сто… КХ-Х-Х!..
Сложенный особым образом кулак смял гортань «левого» охранника. Но не убил. Лишь лишил интереса к этому миру. Куда важнее ему вдруг стало вновь научиться дышать.
Пара секунд, подаренные метким попаданием, прошли. «Правый» бросился молча. Как питбуль. Однако рука его поймала лишь воздух. А еще через миг удар в печень заставил согнуться. Точку в «споре» поставил меткий «тычок» в висок.
— Ну зачем же бросаться-то? — покачал головой Павел, подбирая зонт.
Никто не ответил. Двум телам не было дела до вопросов клановца.
«Живы и ладно.» — мысленно оценил тот, раскрывая купол зонта.
— А есть ли смысл? — покачал головой парень, направляясь к центральному дому.
Всего за полминуты сухого места на нем не осталось.
До самой входной двери его никто не остановил.
— Я не злой, — пробормотал парень себе под нос, чувствуя, как наливается тяжестью превратившийся в мокрую тряпку пиджак.
Идти было неприятно. Костюм повис на теле гирей, сковывая движения. А каждый шаг отдавался хлюпаньем ботинка.
— Герой, нечего сказать, — сквозь зубы буркнул Павел, привычно разворачивая несколько иллюзий.
Со стороны ворот их видно быть не должно. Зато защитникам дома — вполне. И его обитателям тоже.
— Помешались они на рептилиях, что ли? — буркнул Волконский под нос, замерев у нарочито грубо сколоченной из досок двери.
Стучать полагалось кольцом. Как и прутья решетки ворот, они были выполнены в виде переплетенных змеиных тел. Вот только в этот раз «плетение» было лишь декоративным. Без рунической вязи.
— Ну что ж… кто в домике живет? — хмыкнул Павел, окидывая каменную кладку стен взглядом.
Бум! Бум! Бум!
Кольцо несколько раз тяжело ударило о «наковаленку».
— Бум? — спросил сам себя Волконский секунд через десять, приподняв бровь.
Хозяева открывать не спешили.
— Ну, ладно… — пожал плечами Павел и вновь потянулся к кольцу. — Ау!
Дверь внезапно распахнулась, больно ударив по кисти. На рефлексах клановец отпрянул назад. Уже в прыжке глаза его удивленно расширились. В живот ему летело хищное тонкое лезвие рапиры!
— СТО-О-ОЙ!.. — несся следом запоздалый крик.
Вот и поговорили…
Тимофей Андреевич не злился. Он был в ярости!
Про желания брата пробиться в первые ряды Глава знал. Всегда. И не мешал. Чем бы «старшенький» не тешился…
Алексеев даже выделил некоторый бюджет на сокрытие последствий в память об общем детстве. В конце концов, именно тогда еще Гришка учил его плавать и кататься на велосипеде… Все это было в те далекие дни, когда их Род еще не был записан кланом…
Однако в последнее время выходки Григория начали вызывать беспокойства даже у него. Глава уже собирался принять меры. И… не успел. Очередной «прожект» брата втравил их в свару с Великими.
Похищение этого Алексеева… надо же додуматься!
Бум! Бум! Бум!
Глухие удары в дверь стали предвестниками беды. Великие пришли за своим. Вернее, Великий. Один. Почему-то. Но им хватит.
— Иди справляйся! — зло повторил Глава.
Нет, он не собирался бросать кузена одного. Но ярость требовала выхода. Именно она превратилась в короткий приказ.
Григорий вздрогнул. Но все же медленно поднял взгляд. И раскаяния в нем не было. Лишь фанатичный огонь правоты в своих действиях! Он был готов на все, чтобы и его признали в собственном клане. Даже на смерть. Собственную!
Он же делал все во имя клана. И сейчас был готов отдать свою жизнь ради Алексеевых. И забрать чужую.
«Этот Волконский пришел один? Что ж, ему же хуже!» — решил Григорий. Но все размышления затмила бешеная в своей силе мысль: «МЕНЯ ЗАПОМНЯТ!».