— … Терпеть не могу, когда меня к чему-то принуждают, — нашелся с формулировкой Павел.
Собеседники уставились на воду. В этот раз пауза затянулась. На несколько минут. Каждый думал о чем-то своем.
— Три месяца, — наконец вздохнул Игнат.
— Слово, — подтвердил «волк».
— Один БДК будет и две КСН будут готовы к передаче в течение двух недель. Помощь с переброской в район применения нужна?
Волконский молча покачал головой. Тут он справится сам.
— Тогда у меня есть еще одно условие…
Игнат коротко прошептал всего несколько слов, понизив голос так, чтобы никто из присутствующих на палубе ничего не услышал.
— Клюет, — перебил возможного родича Павел, взглядом указав на один из поплавков.
В ответ же на «ультиматум» он согласно кивнул.
Больше слов было не нужно.
— Да, — кивнул Игнат и шагнул к удочке.
«А в рыбалке он неплох!» — вздохнул мысленно клановец, наблюдая за тем, как сноровисто «уралец» обращается со снастями.
И в прямом, и в переносном смысле.
— Нет. Это не-при-ем-ли-мо.
Павел вздохнул. Он так и подозревал, что последнее условие Игната будет выполнить сложнее всего.
— А если очень надо? — поинтересовался клановец философски.
Юсупова промолчала. Она пила. Чай. Старательно делая вид, что ничего более ее в этом мире не волнует.
Павел вздохнул и прислушался к окружающим звукам.
Кроль хихикал негромко. Уже почти поселившаяся в квартире этажом выше Мышь хрустела печением. Катерина с Леной молчали. Но, кажется, веселились вовсю. Лишь Фил негромко ругался, только что обнаружив, что кто-то выпил оставленное им в холодильнике пиво.
— Тебе надо, — отрезала «принцесска», выставляя на стол противень.
«Коронным блюдом» она не ограничилась, продолжив постигать мир кулинарии.
— Талант, — выразил общее мнение Кроль и… тут же получил по рукам.
Ложкой. Деревянной. На длинной ручке.
— Рано! — строго произнесла Виктория.
Павла, кстати, давно задевал вопрос, действительно ли Кирилл так часто «косячит» или «уралочке» просто нравится его бить? К определенному ответу он пока не пришел.
Впрочем, не особо и пытался. Если даже все происходящее было игрой, то она явно доставляла удовольствие всем участникам. И зрителям тоже.
— Подожду! — покладисто согласился водитель.
Качать права и огрызаться он рисковал лишь после того, как его покормят.
Девушка застыла на миг и покосилась на Волконского, взгляда с нее не сводившего.
— Ка-те-ра, лод-ки, — по слогам произнес клановец.
— Твои катера и твои лодки, — повела плечиками «принцесска».
Парень подумал. Потом еще чуть-чуть. Наконец, кивнул:
— Что ж, раз благо нашей Ветви тут никому не уперлось… — развел руками он так, что даже Кошкина чуть удивленно обернулась, приняв его слова за чистую монету.
Катерина знала сюзерена чуть лучше, а потому лишь наградила его смешинками в глазах и парой демонстративных беззвучных аплодисментов.
— Стой-стой-стой! — тут же сдала назад Виктория.
Она восприняла пантомиму Волконского всерьез.
Павел приподнял бровь.
— А поторговаться⁈ — возмутилась несостоявшаяся по сей день супруга у молодого человека.
— Ладно, — легко согласился, пожав плечами, клановец, хватая ближайшее к нему печение…
— Э-э-э-эй! — возмутилась едва не клацнувшая зубами Настя.
На ее беду, ближайшая к Волконскому «добыча» до последней секунды была зажата между ее указательным и большим пальцами.
Молодой человек равнодушно пожал плечами. Кто успел тот и съел. Это слова канцеляристки, не его. Так что маленькая месть за месяцы «лишений и выгоняний» приятно грела душу.
— Как ты видишь… все это⁈ — негромко спросила «принцесска».
Серьезный тон ничуть не мешал ей разрезать и раскладывать по тарелкам запечённое мясо с картофелем.
— М-м-м-м… — Катерина первой получила возможность оценить аромат очередного шедевра «уралочки» на тарелке перед собой.
Еще одни беззвучные аплодисменты достались клановке. К ним не столь изящно, но искренне и громко присоединился Кроль. Кошкина же откинулась на спинку старого стула, наслаждаясь уютной и привычной картины.
— Старалась, — поклонилась Виктория блондиночке.
Да, Катерина осталась ее наставницей по сей день лишь в «коронном блюде». Но из трех поваров-инструкторов «принцесска» считала своим настоящим учителем только секретаря сюзерена.
Блондиночка подняла вверх оба кулачка, выражая одобрение. Во-первых, получилось, кажется, и впрямь здорово. Во-вторых же, равно как и всякий здесь присутствующий, девушка очень любила, чтобы ее кормили!