— Так это же… отлично! — воодушевленно выпалил клановец.
— Что, прости? — уточнил цесаревич, едва не поперхнувшись.
Ему-то, грешным делом, казалось, что он только популярно объяснил опричнику, почему именно его план НЕ сработает!
А тут такой… странный вывод!
— Ты меня не услышал? — на всякий случай поинтересовался он.
Просто на всякий случай. Все же Павел Анатольевич славился очень своеобразным мышлением. За что, кстати, и удостоился звания опричника. Но чтоб настолько…
— Услышал, — с готовностью подтвердил молодой человек, глотнув еще кофе.
Его собеседник поморщился. То ли от досады, то ли от зависти. Сам он уже не помнил, когда ел или пил что-нибудь с таким вкусом.
— Так это же просто прекрасно!
Константин Дмитриевич задумался. Крепко. Возможно, он непонятно объяснил? Даже если отбросить угрозу войны со Старицкими и Демидовыми, ему казалось очевидным, что застрахованные именем ДОЛГОРУКИХ суда топить нельзя!
Рынок страхования — штука очень специфическая. И императорская семья держала руку на пульсе, владея большей частью компаний на территории страны. Иностранные игроки на рынок допускались лишь с большим разбором, при множестве ограничений и только в тех сферах, где не работали имперские компании.
Слишком уж большое поле для нечестных игр. Помнится, в иных районах земного шарика до середины ХХI века всякие «сомалийские пираты» по чистому совпадению нападали именно на тех, кто не оформил страховку аффилированных с Альбионом компаниях. Случайность, конечно, да… Но урок запомнился.
Константин Дмитриевич откинулся на спинку кресла. Горящие воодушевлением глаза… настораживали.
— Объяснись, Павел Анатольевич, — потребовал он.
Волконский задумался. Ненадолго. Сделал еще один глоток и огляделся. Куда пристроить опустевший стаканчик не нашел (хозяин машины подсказывать не стал, сделав вид, что не заметил), а потому просто оставил его в руках.
— Предлагаю пойти от обратного, — предложил опричник. — Давайте разберем, что именно произойдет, один… или несколько… речных контейнеровозов затонут?
Долгорукому понадобилось пятнадцать секунд, чтобы осознать: вопрос не риторический. Молодой человек перед ним действительно ждал ответа. Это было необычно. Как правило, ему докладывали. Четко, скупо, без недомолвок. Опричник же предлагал… поразмыслить над его словами!
— Ты забыл добавить: «… и все будут знать, кто именно это сделал.», — негромко произнес цесаревич.
— Да, верно, — улыбнулся (!!!) скупо клановец. — Так что же случится?
Несколько секунд Константин Дмитриевич рассматривал собеседника. Серьезно ли он?
— Тебя уничтожат, — просто ответил сюзерен, решив не гадать над ходом мыслей собеседника, а позже сделать выводы. — Твоей Семье объявят войну два Великих клана. И формально они будут иметь на это право. Даже если Волконским не перевернут гербы по результатам противостояния, то это будет очень и очень дорого. И тяжело. Но тебе лично, повторюсь, будет все равно. Мертвецам не за чем беспокоиться о делах живых.
— … И думать долго не надо будет, — кивнул Павел. — «Хунхузы» с удовольствием предоставят исполнителей для подобного заказа. Общество поддержит. Ведь «этот Волконский» первым нанес удар. А еще вы забыли добавить, что компаниям Долгоруких придется компенсировать ущерб от пущенного на дно транспорта, вред экологии в месте затопления, резонанс в СМИ… и многое другое.
Собеседник кивнул. «По крайней мере, понимает!» — мелькнула быстрая мысль.
— Рад, что ты способен мыслить здраво, — констатировал будущий самодержец. — Полагаю тему закрытой.
Павел покачал головой.
— Константин Дмитриевич, не спешите, пожалуйста, — попросил он, переложив чертов стаканчик в другую руку.
Долгорукий внимательно следил за каждым движением единственного яркого пятна в сдержанном бежевом салоне. И за мыслью.
— Я слушаю, — поощрил он опричника продолжать.
— Думаю, вам стоит оплатить ущерб, — твердо выдал клановец.
Цесаревич замолчал. Надолго. Неадекватность на таком посту встречалась редко. И безжалостно искоренялась при первых же признаках. Просто потому, что никому и близко не хотелось проверять, на что способен безумец, имеющий право на собственную армию и довольно широкие полномочия. Конечно, сдерживающим фактором от принятия «хирургических» решений остается проект «Пророк». Однако империя существовала и без него. И будет жить впредь.
— Павел Анатольевич, — негромко произнес Константин Дмитриевич. — Я к тебе отношусь с симпатией. Искренней. Однако руководствоваться при принятии любых решений касательно твоей дальнейшей судьбы я буду вовсе не личными чувствами. Надеюсь, мысль тебе понятна.