Клановец кивнул. И негромко предупредил:
— Я сейчас достану носитель.
Тот факт, что охраны нет с ними в салоне, вовсе не значит, что сын императора остался без защиты. Так что запустил руку во внутренний карман и вытащил ее оттуда Павел медленно и печально. А еще очень-очень плавно.
Лицо цесаревича не дрогнуло. Он неспешно перевел взгляд на небольшой носитель в руках опричника.
— Здесь заключение экспертов по данному проекту личной императорской канцелярии, — негромко произнес клановец.
— Значит, ты еще и людей государевых по собственным нуждам озадачиваешь, — веско произнес будущий император.
В конце концов, начальником Тайного кабинета той самой канцелярии числился он сам. А еще негласным руководителем и вполне себе официальным куратором.
Волконский покачал головой. Тоже очень умеренно и плавно.
— Никак нет, Ваше Императорское Высочество, — коротко и формально ответил Павел. — Задачей канцелярии в том числе является предварительная проверка проектов и предложений на высочайшее имя. Следовательно, я лишь позволил сделать им полагающуюся работу заранее, чтобы не тратить ваше время понапрасну. Тем более, опричник, как госслужащий первого класса, наравне профильным министром, имеет право на подобный запрос.
Император едва заметно подался вперед и протянул руку.
— Что ж, пусть будет так, — констатировал он, потратив секунду на изучение флэшки.
Спецпечать собственного ведомства «Осмотрено. Опасности нет.» Долгорукий заметил сразу же.
— Хорошо, — принял решение цесаревич. — У тебя три минуты, чтобы убедить меня потратить личное время и ознакомиться с содержанием.
Волконский не потратил и лишней секунды, как если бы ждал этого момента.
— Основная задача моего назначения воеводой в Приуралье — снижение «серых потоков» в регионе под названием «мертвый узел», — напомнил он. — Стандартные процедуры усиления таможенного и прибрежного контроля на водных артериях результат имели неудовлетворительный. Я же исходил из мысли, что прибегать к тем же методам, но ожидать другого результата — нелогично. Особенно с учетом того, что заинтересованные лица бьют на упреждения, не стесняясь наносить удары даже в центре столицы.
Линия губ Константина Дмитриевича вытянулась в жесткую полоску. Его тоже бесила сложившая ситуация. И ведь вину на нее он, как начальник Тайного кабинета, не мог переложить ни на кого другого.
— Нашей командой установлен круг фигурантов, представляющих одну из крупнейших группировок «серых» перевозчиков в регионе, — продолжил молодой человек. — Они снабжают расположенные в том районе оплоты «свободовцев» и обслуживают клановые интересы и… вообще всех, кто способен заплатить.
— Я читал твой отчет, — холодно заметил Долгорукий.
— Таким образом, — продолжил Павел. — Мы полагаем, что серьезный ущерб заставит шевелиться «серых кардиналов» контрабандистов. Возможно, даже выйти на меня лично.
Долгорукий приподнял бровь.
— Во всяком случае, «приглашение» я им оставлю, — пообещал Волконский.
Несколько секунд будущий император размышлял.
— Основную проблему мы видим в том, что собственный груз «хунхузы» умудряются «прятать» среди вполне официальных контейнеров крупнейших кланов империи. Расчёт работает: никому и в голову не придет остановить судно с грузом, например, для Демидовых. Не ровен час, осерчают промышленники — кто отвечать будет?
— А ты им вызов бросить не боишься, стало быть? — поинтересовался цесаревич уже без каких-либо эмоций.
— Не я, а вы, — негромко констатировал Павел. — Ровно в тот момент, когда назначили меня воеводой. Или я неверно понял задачу, и моя роль лишь демонстрация флага? В таком случае мне было бы полезно узнать об этом.
Вновь салон погрузился в тишину. Лишь через несколько секунд Константин Дмитриевич негромко хмыкнул и констатировал:
— Вот наглец.
— В любом случае страховое покрытие груза Долгорукими явно даст понять, что императорская семья не возражает против инициативы опричника. В этом случае предъявлять претензии Волконским просто не имеет смысла. Результата все равно никакого, а мы можем и огрызнуться. Тем более, для объявления войны придется объяснить, чем именно недовольны господа. Покрытие же будет распространяться на весь официальный груз. Ну не признает же никто, что в трюмах и контейнерах имелся «левак».