Глава 5
Альма матер и прочее
…За прошедшие дни и недели он относительно недурно изучил гимназию — тем более помогала память реципиента — хоть работала она и так себе и пропусков в ней хватало.
Альма матер его располагалась неподалеку от центра города, через дорогу от торговых рядов и Вознесенского собора; в трехэтажном здании на углу улиц Казанской и Большой. Здание желать лучшего не оставляло — со светлыми и просторными классными комнатами, лабораториями и актовым залом. Его без преувеличения в газетах и разговорах называли храмом науки. Правда в основе здания гимназии был двухэтажный большой усадебный дом тридцатых годов этого века конца — построенный на еще более старом фундаменте (Дима Спасский говорил что там сводчатые подвалы времен Екатерины и на кирпиче он видел клеймо 1780 года). Дом, несколько раз перестраивался — пока не стал частью главного корпуса.
Гимназия занимала большое здание строго облика — полуколонны по фасаду — типично «николаевский» дизайн, говоря языком будущего — желтая окраска стен, суровый, подтянутый, как старый солдат образ.
Вторая городская существовала не так долго — с 1871 года (почти столько же лет сколько было Сурову — отмечал попаданец). В том же здании был открыт и пансион. И создана была не как-то — а по именному указу государя Александра Николаевича — отца ныне царствующего Александра III.
…А ведь он помнит день его убийства! — что-то толкнуло Сергея прямо в душу.
На миг вернулась память прежнего обитателя тела увиденная как будто на экране монитора… Он — первоклассник вот этой гимназии… Колокольный звон, звуки заупокойных, убранный черным крепом портрет немолодого мужчины с бакенбардами в актовом зале… И строки из Иловайского «царь-мученик, ставший жертвой злоумышленников, боровшихся с высшей государственной властью… Смерть сразила государя кроткого, облагодетельствовавшего своими реформами горячо любимую им Россию и пользовавшегося безграничной преданностью своего народа». И разговоры — таимые от детей, но слышанные краем уха — мол довел царь до ручки не только мужиков — реформой шестьдесят первого года ободранных как липка, но и образованное сословие — которое поманил конституцией и парламентом, а дать не посмел… Еще шепотки совсем тихие — слышанные пару раз — что царь слишком не угодил большим людям и всей царственной семье — а бомбисты стали лишь слепым орудием. И еще — как напротив его дома пьяный в дым офицер-инвалид на костылях — в кое-как зашитом старом грязном мундире крыл покойника последними словами — мол даром уложил в Болгарии сто тысяч русских солдат, а братушки к австриякам да немцам переметнулись… И и что-то еще было — уже в памяти попаданца — со второй женой монарха — Долгорукой — связанное… Ну да то прошлый царь и прошлые дела… С нынешним как раз было всё в порядке.
Вечером того же дня как вышел из лазарета Сергей первым делом направился в актовый зал — где увидел другой портрет- мощного грузного еще не старого мужчины с бородой-лопатой. Память подсказала тогда что недолго тому царствовать — хотя обстоятельств конца в голове попаданца не нашлось. Вроде была какая-то авария на железной дороге? Убили? Или просто рано умер от пьянства — говорили-точнее писали в желтой прессе его времени — пил сверх нормы…
Но до царя далеко, а гимназия — близко — вот она — вокруг. Создана по указу и по по прошению земства — мол одной гимназии в городе мало. А старый бездетный хлеботорговец Луковкин выделил сто тысяч ассигнациями — другие еще добавили. Так что царь и не потратился. Купили особняк помершего губернского предводителя дворянства и перестроили — вот и гимназия.
…Трёхэтажное здание на высоком цоколе, с его глубокими подвалами и полуподвалами, несколькими корпусами, антресолями выходящими на задний двор этажами, с его странными углами и коридорчиками оставляло впечатление какой-то особой солидности и легкой тайны.
На фасаде альма матер — солидные чугунные фонари и потемневшие от непогоды и времени львиные морды.
На первом этаже были гардеробная, учительская, зал совета, библиотека, кухня, разные хозяйственные помещения — кладовки, библиотека с книгохранилищем — и учебные кабинеты.
На втором располагалась квартира Паровоза — как он про себя уже привык называть директора, основные классы, рекреационный зал с мраморными колоннами, гимнастический зал — по сути длинный коридор — в котором стояли разные спортивные снаряды и еще — учительская. (Кстати, а ведь толковая мысль — что начальник живет прямо на работе!) На третьем этаже были камеры (хм) — старших, столовая для пансионеров и рекреации, где занимались ученики выпускных классов.