Вот глупость если подумать! Рубить что ли лиходеев этой «селедкой» на бегу? Тем более ножны бегать мешают… Он представил как солидный городовой, тряся задом, несется за мелким жуликом с саблей наголо и с маху наворачивается мордой в грязь, когда ножны попадают между ног — и невольно улыбнулся. Впрочем — еще у них по идее имеется револьвер — хотя черт его знает — может в нынешнее почти спокойное время они в кобуре огурцы носят — как участковые в его советском детстве? (Сам он в кобуру их участковому — седому уже капитану Семену Максимычу не заглядывал, понятное дело, но так говорили во дворе)
Хотя вряд ли — тут уже и забастовки есть и народовольцы и даже царя-Освободителя взорвали. Самара в этом смысле правда тихая — ни про стачки ни про каких-то подпольщиков тут и слыхом не слыхивали. Если какие то особо затихарившиеся и есть — то Суров ничего о них не ведал.
Он обнаружил что остановился, разглядывая постового — и тот вроде как пару раз уже задерживал на попаданце взор.
Обойти что ли кругом здешнего «ментозавра» — мало ли? Но тут же опомнился — с чего бы? Он не какой-то сомнительный элемент или оборванец-бродяга — он дворянин и гимназист!
С независимым видом он прошел мимо архаровца…
(С чего бы их так прозвали? При чем тут вообще горные бараны? Память Сурова подсказавшая слово, на этот счет молчала. Да и хрен с ним!)
Вышагивая по улице Сергей продолжал изучать окружающую жизнь.
Прохожие в по большей части мужчины — в массе все одеты как-то бедновато и однообразно. Картузы, малахаи, треухи, армяки, зипуны, потертые овчинные тулупы, лишь у некоторых — пальтишки грубого седоватого сукна. Опорки,
лапти, валенки, порыжелые сапоги.
Простой народ считающий копейки — слесаря да печники с мелкими приказчиками судя по всему… Редко мелькнет котелок и галоши — предмет роскоши тут.… Зря он папенькину шубу критиковал — в этой толпе она бы сошла за роскошь!
Вот торопливым шагом прошел чиновник с портфелем и фуражке на вате с зеленым околышем. Такой же зеленый был обшлаг шинели. Пограничник что ли? Или вообще лесник? (О здешних лесниках ни реципиент ни попаданец внятного знания не имели — да и Бог с ними! *) Как определил Сергей по петлицам шинели — коллежский асессор.
Подол шинели тоже был подшит и аккуратно зачинен. И портфель потертый и выцветший.
И «благородия» стало быть не роскошествуют особо…
А вот моложавый хоть и не молодой мужик с медными кружками на веревках на шее и вот диво — странным колоколовидным луженным оловом самоваром обмотанным тряпками — на чем-то вроде деревянных салазок привязанных к спине. Тот курился паром и дымком.
— Сбитень-сбитень! Шалфей с красным медом! На зверобое, лавровом листе и имбире! — хрипловато выкрикивал мужичок.
— Не угоститесь ли господин гимназист⁈ — вдруг перехватил он взгляд Сергея. — Хотите с карамелью, хотите на трех травках! Перед Сергеем был сбитеньщик — представитель к его времени давно исчезнувшей профессии — торговец начисто забытым напитком.
В гимназии иногда давали сбитень — из патоки и сушеных ягод…
— Нет — спасибо большое! — чуть растерявшись бросил попаданец (А — ведь впервые с ним тут заговорил незнакомый!)
Видимо ответил он не совсем так как нужно — простодушное мужицкое лицо отобразило легкое удивление.
Он пошел дальше разглядывая улицы и прохожих отметив снова что слабого пола не так и много в самарской толпе.
Женщины и девушки впрочем, само собой, попадались. И — как назло — ни курсисток ни гимназисток ни просто интеллигентных барышень — сплошь кухарки нагруженные корзинами с едой, пара крестьянок с обветренными морщинистыми лицами — изработавшиеся, явно не избалованные жизнью. На всех цветастые платки обматывающие их как сувенирных матрешек.…К нему вдруг пришли воспоминания Сурова — насчет кухарок — которых сам сгинувший гимназист стыдился. Сергей их прогнал — не к месту и не ко времени.
А вот можно сказать коллега — гимназист примерно его лет — но не из их заведения. Старые соперники из 1й Самарской мужской гимназии — в синем пальто и синей же фуражке. Между двумя школами имелось давнее соперничество — иногда доходило и до драк — впрочем сейчас конкурент на Сергея не обратил внимания — и Сергей тем более не намеревался как то напоминать о себе.
Зато обратили внимание представители низшего класса — стайка мелких оборвышей — лет десяти-двенадцати.
Гимназист-гимназист
Проглотил зеленый глист
Ах какая гадина-
Синяя говядина! — выкрикивали они хором.