— Здравствуй, Сергей, — процедил он. Рад видеть тебя бодрым и во здравии!
Скворцов был человек обычного облика, немалого большого роста, худощавый, но сильный и довольно красивый по этому времени. Серо желтые как у хищной птицы, глаза, острый нос с заметной горбинкой, напоминавший клюв ястреба. Усы у него были аккуратные, нафабренные, с концами, вытянутыми в ниточку. Весь он был какой-то холенный, щеголеватый и безупречно аккуратный, носил цветную жилетку, цепочку с массивными брелоками на обозначившемся пузе и распространял вокруг себя запах одеколона, крепкого табаку и крахмала. Идеальный провинциальный денди…
Сергей молча поклонился. Прежний Суров никогда не любил этого «друга», но с тех пор, как по его настоянию мать отдала Сергея в пансион, возненавидел Скворцова. Хозяин тела терпеть его не мог за то, что тот распоряжался в его семье как хозяин, за самодовольный и самоуверенный тон, за самодовольный смех, за манеру резко чеканить слова… Даже за его гладко стриженный затылок. Непонятный и неприятный чужак из мира взрослых.
А Сергей… Сергею то было понятно — зачем он приходит. Тот ментальный блок что стоял у жителя девятнадцатого века и мешал понять — перед ним любовник матери — у него отсутствовал.
«Йоб… рь матери тела!» — как цинично определил попаданец.
Скворцов поцеловал Лидии Северьяновне руку, лениво опустился в кресло, лениво протянул ноги и, занялся изучением идеально ухоженных ногтей. С его лица не сходило странное выражение, как у человека, который знает про каждого что-то компрометирующее и позорное и только ждет случая, чтобы сцапать его и предъявить все грехи и все секреты миру. Ну не удивительно — адвокат или как тут говорят — присяжный поверенный. По профессии своей Скворцов защищал подсудимых, но когда он об этом рассказывал, чувствовалось что он презирает их, как совершенную дрянь… И независимо — был ли это мелкий трактирный громила или опытный купец-мошенник…
— Вы знаете, друг мой, как отличился сегодня Павел Петрович? — сказала Лидия Северьяновна. Вообразите — он пьяный притащился в гимназию и забрал оттуда Серёжу — но домой его не повел, а где-то застрял — наверняка в распивочной!
Скворцов слушал, презрительно оттопырив губы.
— Пора вам привыкнуть к выходкам господина Сурова, — процедил он. — Чего можно ждать от человека, сделавшегося забулдыгой?
Сергей слушал, и ему было безотчетно обидно за биологического отца. Ведь как он помнил — как говорила память гимназиста, он в сущности был добрыми несчастным человеком, старавшимся все для семьи сделать — и в итоге ставшим чужим в семье… и в жизни… «Лишний человек» — как говорила их старенькая учительница Инна Алексеевна в ХХ еще веке…
— Ты бы хоть остригся, Сергей: что это за лохмы у тебя торчат? — сказал Скворцов. — На вот двугривенный: ступай, остригись.
— Остригусь! — не стал спорить попаданец.
— Не затягивай!
«Тоже еще выискался — папашка новоявленный!»
— У нас в пансионе достаточно заботятся об этом, — отрезал Сергей и хотел встать, но вдруг услыхал из передней голос, от которого у него замерло сердце.
— Госпожа Белякова пришла, — заметила Лидия Северьяновна.
*Для справки — население московского района Коньково −152 544 человек на 2024 год
*Бандероль — в данном случае имеется ввиду аналог современной акцизной марки — проще говоря тетушка потребляла контрафактную продукцию.
* «Золотая рота» — русский фразеологизм, исторически имевший два значения, связанные с реалиями Российской империи.
Первоначально — неофициальное название Роты дворцовых гренадер Русской Гвардии. Рота была создана Николаем I и несла службу в почётных караулах. Гренадеры набирались из заслуженных старых солдат и носили особые мундиры, в которых преобладали красные и золотые цвета.
Впоследствии выражение приобрело переносный и бранный смысл. Название «золотая рота» стали применять к арестантским ротам в гарнизонах и вообще к заключенным (возможно исходно армейцы так выражали неприязнь к Гвардии). Также оно стало обозначать деклассированные слои общества, опустившихся, обнищавших людей, выступать синонимом слов «сброд», «босяки», «оборванцы».
*Вероятно главный герой вспоминает прочитанный им как-то рассказ. И. А. Бунина «Легкое дыхание» с аналогичным сюжетом (к слову — из него можно понять что сексуальные проблемы имелись и в гимназиях царского времени)
Глава 9
«Наташа!»
На лестнице затопали, и раздались голоса гимназисток, сбегавших вниз: