Пройдя несколько улиц, он очутился в глухом квартале — далеко от пристаней и прочих оживленных мест, где тротуары были кривые, изрытые, местами не мощеные, дома деревянные, старые, почерневшие, с маленькими окнами, грязными дворами и столь же грязными лестницами. Память тела не подвела и дом на Зачатьевской за номером «три» где обитал отец он нашел — не так и далеко! Бывал прежний обитатель его плоти тут редко — но дорогу знал — хоть и виделась она Сергею как сквозь толстое мутное стекло.
Войдя в парадное, и взобравшись по одной из таких лестниц на третий этаж, Сергей отворил незапертую, обитую войлоком дверь и вошел в сырую, душную комнату, которую тускло освещала жестяная лампочка с закоптелым стеклом, криво висевшая на стене.
Тут пованивало…
«Как на складе старых носков!» — подумал попаданец.
— Кто-й-то там? — послышался из-за перегородки женский голос.
— Ты, что ли, Петрович? Где тебя черти до энтих пор носили?
Из-за перегородки, скрипя облупившимися козловыми башмаками, вышла дебелая, мощная женщина в серовато-синем шерстяном платье. «Цвета „электри́к“ —промелькнуло у попаданца. Так его почему-то здесь называют…» И тут же мысленная усмешка — «Ну хоть не 'сантехни́к»!..
Основательная ширококостная мещанка возрастом сильно за тридцать — ближе пожалуй к сорока. Сергей прежде редко бывал у отца и видел эту женщину только мельком — правда наслышался про нее дома. Теперь попаданец видел ее воочию и испытал гадливое чувство, смешанное с непонятной робостью.
«Неужели это она о Павле Петровиче говорит так?» — подумал он о Сурове-старшем как о постороннем — как и привык уже.
— Отец дома? — как можно более небрежно и высокомерно бросил он. Как бы то ни было — они мещане и мужичье, а он какой-никакой, а дворянского рода! Не князь там или барон — сын чиновника, но все же… Тут вежливости и панибратства не вдруг что поймут…
«Может я и не типа граф, а вот вы точно типа быдло!» — иронически бросил попаданец про себя.
Еще чья-то голова в чепце и папильотках выглянула из-за перегородки и уставилась на Сергея. Между тем шерстяная тетка сняла со стены лампу и при свете ее разглядывала вошедшего. Выражение ее усыпанного веснушками лица заставило мысленно скривиться. Но виду он не подал…
— Сыночек? — сказала она, смягчая голос. — А я было не признала… Ну-ка, посмотрю хорошенько на сыночка-то… Жених, как есть жених!
— Отца нет? — хмуро повторил он и брезгливо отодвинулся от подошедшей вплотную особы.
— С утра глаз не кажет папашенька-то ваш: опять, значит, загудел, замутил. Он ведь человек путаный. Беда с ним…
Гимназист этого не различал — но вот Сергей ясно видел — играющую похоть в глазах этой толстухи.
Также как он невольно смотрел на сестру тела…
Тьфу!
— Его не придавило ли где-нибудь? — осведомилась хозяйка чепца почти мужским басом.
— Молчи, дурында, эк не вывезла! — строго заметила «шерстяная»; потом, поднеся лампу к лицу Сергея, она прибавила, глядя на него с какой-то шальной усмешкой и обдавая его запахом селедки и лука:
— А Петрович все говорит: «Мальчик, мальчик!». А какой тут мальчик? Цельный мужчина во всем соку. Смотри, вон уж и усики есть.
Сергей дернув щекой, круто повернулся и вышел.
— Тьфу, мерзость! — пробормотал он в негодовании, шагая по улице.
И добавил от души
— Вот старая е… ая сука! Вот пробл… дь трепанная!
Казалось бы — что попаданцу дела до шлюховатой любовницы папеньки, до ухажера Лидии Северьяновны до глупой фанаберии сестрицы? А поди ж ты!
— Зачем я рвался из гимназии? — в десятый, наверное, раз повторил Сергей. Жизнь покрывалась перед ним зловеще-мутной пеленою, и этому как нельзя больше соответствовала та глухая, мрачная улица, по которой он шел, окна'с разбитыми стеклами, пьяная брань, оглашавшая улицу, и вечерний матовый полумрак, спустившийся на эту неприветливую сторону.
Подходя к дому через неполный час, Сергей еще издали заслышал хохот и взвизги.
Эх, ни кола, ни двора,
зипун весь пожиток.
Эх живи, не тужи.
Помрёшь — не убыток.
Выкрикивал при общем смехе Поздняков, делая ногами замысловатые пируэты. Увидя Сергея, он подошел к нему танцующей походкой и, взяв его под руку, предложил
— Не желаете ли господин гимназист посидеть в веселой компании, где Бахус и Амур свили себе гнездо?
— Извините, сударь нет! — раздраженно бросил Сергей и тут выпалил. — Я свой х… й не на помойке нашел! А сифилис — он шутить не будет… — явно вогнав типографа в растерянность.