…Облачившись в чистое нижнее и халат он наскоро обтирая голову добрался до комнаты и лег спать, ощущая тяжесть усталости во всем теле.
…Не все так плохо в конце концов. Какие бы силы его сюда не зашвырнули — подумал Сергей — но пожалуй им надо сказать спасибо — как минимум за вторую молодость и долгие годы дополнительной подаренной жизни. До бедствий и войн еще четверть века — даже больше — почти двадцать шесть лет… Он постарается прожить их хорошо и не без пользы и для себя и может быть и России и мира… А что без гаджетов и Сети — так говорят от них рак и импотенция с поглупением… Молодость взяла свое, так что он, лежа под одеялом и потушив свечу, долго еще втихомолку улыбался, а потом вдруг неизвестно почему, произнес вслух полушепотом:
Меня к себе сам Дьявол не возьмет,
И я к нему не тороплюся в гости!
Глава 12
Мать, сестра и другие…
На другой день Сергей встал очень поздно, чувствуя во всем теле приятную бодрость. Чистые простыни пахнущие почему-то лавандой, мягкая перина и широкая кровать…
'А жизнь то налаживается! Не прошло и месяца как я тут — а уже почти привык!
Он подумал что хорошо бы повидать Катю; но оказалось, что та ушла с няней на прогулку.
В столовой Сергей застал мать и тетку.
«Ну — будем завтракать!»
Надо сказать к удивлению попаданца — домашний режим питания тут сильно отличался и от пансионного и от знакомого по будущему. Первый завтрак накрывали в восемь-девять утра, вскоре после пробуждения. Это был лёгкий перекус: чай, а к нему нему — калачи с солёными бубликами. Можно было впрочем выпить и кофе с гренками, и горячий шоколад. Для детей полагалось молоко с черствой булкой, намазанной сливочным маслом.
Через два-три часа следовал второй завтрак — это уже по сути было похоже на обед. На стол ставили суп, жареную картошку, блины, котлеты, варенье, хлеб. Если уходили куда-то на весь день утренний чай превращался в полноценный завтрак. Можно было подать бутерброды, яичницу или омлет или кусок ветчины. Ну а обед — это уже под вечер — часов в пять шесть. Ужин… а можно сказать и не было его— та же булка с чаем или простокваша как вчера… Само собой это у чистой публики — мужик и мастеровой ели утром кашу с салом и запивали квасом — чай то недешевый. А если денег нет — так хлеб с луком за счастье.
Утренний прием пищи проходил как-то лениво, без огонька
…Елена давно выпила свою утреннюю порцию молока и с восьми часов сидела у себя наверху, занимаясь какими-то своими науками.
Лидия Северьяновна в простом, но изящном капоте покоилась в кресле, лениво мешая серебряной черненой ложечкой какао. На этот раз она поцеловала сына в лоб, а тетка добродушно кивнула ему и, подавая стакан, посмотрела с таким видом, точно хотела сказать:
«Ничего, ничего, все идет хорошо!».
— Что это ты так долго валяешься в постели? — заметила вялым голосом maman. — Это очень некрасивая привычка.
Сергей промолчал: ему хотелось сохранить в душе хорошее настроение, с которыми он проснулся. Вошел Скворцов. Он жил как припомнилось попаданцу в доме через улицу и все свободное время проводил у Суровых. Скворцов приложился к руке Лидии Северьяновны, раскланялся с тетей Калерией и кивнул чуть заметно Сергею; потом взял газету и начал читать ее, иногда цитируя вслух и пересыпая чтение желчными замечаниями.
— Какой идиотский фельетон! — произнес он, шурша страницами.
— Надо же писать что-нибудь, — вяло отозвалась Лидия Северьяновна.
— Иной раз так напишут, что только руками разведешь, — подала Калерия Викентьевна реплику с своим обычным воодушевлением.
А вот вы только послушайте про наши нравы — с позволения сказать нашего богоносного народа!
'Корреспондент из Сызранского узда сообщает о новой форме гражданского брака у крестьян.
Видите ли, — сказал автору священник, — у нас пока девка живет с отцом, она обеспечена отцовским наделом; после его смерти, если она не вышла замуж, этот надел также числится за нею, и они сохраняет его. Но как только она выходит замуж, надел от нее отходит, по местным обычаям. Вот наши девушки и придумали внебрачное сожительство с мужиком, чтобы сохранить отцовский надел. Гражданский брак заключается у них с некоторой торжественностью. Родственники брачующихся берут икону, зажигают перед нею в избе свечу, а молодые «кусают землю» — берут щепотку земли и глотают ее в знак верности и любви между собой. Так вот обходят церковный брак из-за земельных выгод, но их дети, как незаконнорожденные, лишены крестьянских прав'.*