— Слышу! — рявкнул вдруг непонятно озлившийся попаданец.
— Без этого тона! Не забывайся.
Сергей ожесточенно сунул дневник в ранец и пошел к дверям.
— Постой, — опять остановила его мать.
Сергей обернулся к ней, почувствовав в ее голосе ноту сострадания; в ее усталых глазах проскользнуло что-то участливое.
— Ты здоров, Сергей?
Сергей, не зная, что ответить, угрюмо молчал. Правду сказать — в палату скорбных умом попасть…
— Я знаю его болезни, — возразил желчно Скворцов, бросив многозначительный взгляд на Лидию Северьяновну, — лень, упрямство, разгильдяйство. Типичные болезни современных молодых людей!
— Отвечай! — сказала нетерпеливо Лидия Северьяновна и, видя, что Сергей упорно молчит, прибавила с раздражением: — Ступай, если так, ленивец! Ты, кажется, поклялся выводить нас из терпения?. Убирайся!
Сергей поднялся к сестре наверх. Елена встретила его недовольной гримасой.
— Ну чего тебе?
«Тебя!» — раздражено-похотливо сказал кто-то внутри
— Лена, неужели ты не чувствуешь, как у нас в доме плохо? — вместо этого произнес он, и опустился на диван, который при этом жалобно скрипнул.
— Что такое? — спросила Елена с презрительным нетерпением
— Я удивляюсь на тебя: ты можешь спокойно писать свою математику, когда у нас творится черт знает что!
— Оставь меня, пожалуйста, в покое: мне некогда, — нахмурилась она.
«Да — эту фифу с кондачка не возьмешь! Тут подход нужон…»
— Послушай, Елена, — сказал Сергей, вставая. Он прошелся по комнате взад вперед. — Зачем ты смотришь на меня как на мальчишку? Мне немало лет… восемнадцать, я много читал, много думал; я все хорошо понимаю и… и, право, чувствую что в семье — нашей семье — очень скверно.
— Ты вечно во все суешься, вместо того чтобы заниматься своим делом, — заметила холодно Елена. Изленился, вот и все. Очень просто.
— У тебя все очень просто!.. — голос его внезапно сорвался… Вот окрутит Скворцов маменьку и тебе не приданое, а круглый ноль будет! Пойдешь в учительницы за четвертной! И вместо котлет и бланманже — суп на воде!
— Ты болтаешь невесть что! — озлилась сестра. И кроме того… перестань, пожалуйста изображать влюбленного страдальца. Это отвратительно — Белякова пожаловалась что ты смотрел на нее вчера как на… — она запнулась в возмущении — на публичную женщину!
— Да что вы все взъелись на меня⁈ — спросил Сергей и голос его самому ему показался неестественным.
(Однако — дамочка оказалась более чуткой, чем представлялось ему… Вообще нужно быть осторожнее с женщинами — те могут почуять больше чем ему бы хотелось!)
Елена брезгливо повела плечами.
— Никто на тебя не взъелся, а ты сам лезешь ко всем с глупостями…
— Я уверен, что твоя прическа беспокоит тебя гораздо больше, чем твой брат и мать со всей своей жизнью, — продолжал Сергей, чувствуя, что внутри у него закипает. Вроде чужие по сути люди, но вот нервирует как в это время говорят. Или остатки личности Сурова в деле?
— Ты опять, кажется, начинаешь?
По губам Елены проскользнула едва заметная насмешливая улыбка.
— Да, да! — с ожесточением повторил Сергей. — Мать наша оказалась в руках холодного расчетливого развратника — но тебе все равно…
— Не говори вздора… — высокомерно изрекла Елена. Ты сам держишь себя неприлично. Ты вообще очень много о себе думаешь.
— Чем я виноват? Мне не надо думать и попробовать переучиться на дурака? — слова будто ниоткуда выпрыгивали на язык.
— Ты всегда умничаешь и все хочешь показать что-то из себя… — поморщилась сестричка.
— Так это я виноват и в том, что отца выгнали, а в дом привели… похабного павиана⁈ — словно сам собой лился поток злых фраз. Как будто и в самом деле память сгинувшего хозяина тела взяла верх над умом пришельца из будущего.
— Это не наше дело… — ответила Елена. И вовсе его не выгоняли. Ты не должен говорить об этом. Сейчас в конце концов не старые времена и мы не дикие купцы — раскольники что порют жен вожжами приревновав к любому бревну! И не деревенские мужланы!
— Наш дед тоже был, как ты сказала, «мужлан» и в молодости землю пахал! — вспомнил он кое-что из прошлого семьи. А отец не претендует вот на деньги матери… На которые она содержит своего альфонса.
— Ты очень мило выражаешься! — вспыхнула сестра. Это все твои выдумки. Ты ничего не знаешь. Отец и прежде пил. Нельзя жить с человеком, который бывает пьян и… и так ведет себя. Оставим этот разговор — и не мешай мне, пожалуйста, заниматься. И она с решительным видом уткнулась в тетрадь.