Вот сквозь дымку и сумерки виден вдали паровоз, медленно идущий вперед — неся сквозь туман треугольник мутно-красных огней… Скоро, пыхтя сизым паром, к платформе подкатился поезд, с вереницей непривычных для него небольших пассажирских вагонов — два колеса по краям и третье в середине — каждый на шесть окон. Два синих, первого класса, за ним второклассные желтые — четыре штуки и семь или восемь зеленых — третий класс. Паровоз был под стать вагонам — не очень большой, не из тех гигантов что помнит Сергей — в хронике или вживую — реликты, изредка застывшие на постаментах железнодорожных станций — как память о прошлом… (Наверное — странная мысль мелькнула и исчезла — так бы показывали уцелевших мамонтов в зоопарках — вроде и почтенные существа — но что называется ниочём)
Высокая закопченная труба, расширяющаяся кверху, здоровенный цилиндр рядом с ней — гудок наверное*; высокие перила на площадке вдоль котла, солидный бункер и большая кабина позади и мощная вытянутая вперед кабаньим рылом решетка буфера. «Скотосбрасыватель!» — снова память — Сурова должно быть… Ну да — нередко на путях оказывалась заблудившаяся корова или застрявшая телега с лошадью — не понимал мужик-лапотник правил да на «авось» надеялся… (Бывало, что и останки самого мужика до станции на этой решетке доезжали…)
Там где на знакомых ему паровозах была красная звезда стояли огромные фонари, украшенные инкрустациями и вензелями — горели впрочем не так и ярко…
Движимый любопытством прошелся вдоль поезда — мимо грязноватых зеленых третьеклассных вагонов из которых спрыгивали уже на перрон обычные мужики и бабы.
«Наилучшим выбором для путешествия небогатого человека будет второй класс — первый дороговат, а третьего лучше избегать по причине многолюдья и тесноты и неинтелигентной публики…» — вспомнил он строки из путеводителя прочитанного еще Суровым…
Дальше миновал вагоны желтые, куда наоборот — лезли то ли купчики то ли еще кто-то небедный — в треухах и шубейках… Прошел туда где сияя лакированными боками и зеркальными стеклами, стояли роскошные спальные вагоны первого класса
За полуотдернутыми занавесками он увидел двухместное купе, отделанное красным полированным деревом, стены, обтянутые синим бархатом, тяжелую пепельницу, идеально чистый хрустальный графин, зеркало… Внутри вагона сияла медь ярко начищенных ручек и замков… И — он даже поднял брови — зеленый абажур настольной электрической лампы — первая электрическая лампа им тут увиденная. Отчего то ему казалось что до них еще лет с десяток… Тускловатая — с оранжево тлеющей нитью — ватт на двадцать по его меркам… Но прогресс…
В другом вагоне глазам его предстал буфет, уставленный бутылками и закусками, и пару лакеев во фраке, расставлявших пирамидками накрахмаленные салфетки. Не иначе — вагон-ресторан… А вот и «чистая публика» загружается — бледная томная молодая дама в черном атласном капоре и в пальто с каракулевым воротом, за ней — носильщик с двумя чемоданами. Невысокий тощий барин — именно барин — с важным высокомерным лицом, в оленьей шапке, в мохнатых бурках стриженной овчины с красными галошами. Потом — откормленный как хряк купец с бородой под статья царской в сопровождении приказчика, а может — лакея…
Вот вышли наружу пассажиры: дама в накидке с серо-голубым кроличьим мехом и молодой еще подполковник в папахе, сверкающий позолотой позументов. Они прохаживались по перрону о чем-то тихо говоря… И какой-то невидимый барьер словно отделял этих людей и этот вагон от многоголосого вокзального шума, от выкриков с торговых рядов — от мира, где едят пироги с горохом и носят лапти и онучи… Даже от него — обычного гимназиста и сына отставного чиновника…
Кто это? Какой-нибудь князь и его любовница из не очень дорогих певичек (раз в кролике) или «актерок»? Ревностный служака из хорошей семьи и его невеста — тоже из хорошей — может не шибко богатой — семьи? Или — бравый провинциальный офицер и жена толстого старого купчины гуляющая от муженька? Он заглядывал в окна роскошного вагона. И тут вдруг безотчетно захотелось купить билет и сесть в поезд и поехать… По огромной, необъятно огромной России, с белокаменной Москвой, Санкт-Петербургом и древним Киевом, не пережившим еще старых и новых войн. С Архангельском, с Уралом и все еще русской Варшавой…
…И тянутся города
Я в каждом из них бывал