Еще подумал что в школах его родного гимназиях двадцать первого века — турникеты, охранники с дубинками и шокерами, и даже магнитные пропуска — и не всегда помогает… Но тут сонное царство — ни уголовникам не приходит в голову ограбить гимназическую кассу, ни тем более каким-нибудь террористам или сошедшему с ума ученику учинить расстрел детей…
Сергей оставил в гардеробной шинель и фуражку-потом перевесит — поднялся в рекреацию. Там сидел Курилов кивнувший ему и Чусков — уткнувшийся в книгу.
Чусков с книгой — это прямо сюрреализм! — промелькнуло у него.
Вот пришли полотеры — Акинфий и Буня (имени его никто не знал), и словно танцуя — правда с хмурыми лицами — натирают паркет.
Вот поплелся в учительскую, расчесывая старым черепаховым гребнем бакенбарды, высокий костлявый учитель немецкого Генрих Фрицевич Штопс (кличка — Клопс), он же надзиратель младших классов он же наставник по гимнастике. Это хмурый сердитый почти старик с крашенными волосами, был очень озабочен как бы сказали в его время — физической формой и занимался спортом — бегал в полосатом костюме по утрам и совершал заплывы по реке Самарке. Но это летом — зимой наверное делал перерыв или может тягал гири у себя дома.
А вот и учитель логики Тутаев Никита Брониславович, благодушный чудак — человек не без странностей — по гимназической классификации — «добряк». Под мышкой он держал толстую папку со своими конспектами, написанными невнятным почерком.
Постепенно гимназия наполнялась учениками, подтягивались и пансионеры из отпуска…
Все как всегда…
Вот трезвонит в колокольчик педель — время начинать учение.
Первым уроком была — ох кошмар! — латынь.
За кафедрой сидит человек лет чуть около шестидесяти, с седой шевелюрой и седыми усами, в новом виц-мундире, но без знаков различия, невысокий и костлявый. Ибо он не чиновник и даже не российский подданный — Матвей Янович Боджич приехал из Австрии. Оттого не имеет классного чина, а всего лишь «состоит в десятом классе» — то есть приравнен по полномочиям и жалованию к коллежскому ассесору («А блин — засела в памяти местная Табель о рангах — уже нормально ориентируюсь»)
Боджич занялся любимым делом — по обыкновению как некий школярский ангел возмездия карал тех кто пренебрегает древними языками.
Он нарочно вызывал по понедельникам тех кто будил в нем сомнения, ибо заприметил, что после выходных ученики обыкновенно не знают урока. Как говорила память исчезнувшего гимназиста — он — фанатик классиков, считает знание латинского языка делом первостепенной важности, с жаром доказывает, что надо писать «Вергилий», а не «Виргилий». А если если гимназист забыл к примеру, что Цицерона звали Марк Туллий, он приходит в ужас и гнев и ставит единицу. Мучитель одним словом.
Сергей невольно напрягся — но первым хорват вызвал Палинецкого. Тот с грехом пополам переводил какой-то текст о природе.
— Нехорощё. Надо лючше… — выносит вердикт и ставит «три» иностранец.
Дальше пришел черед Тузикова.
Тот запинается через слово, мычал, тянул свое «ээээ» «воот»
И наконец объявлил:
— Матвей Янович, — я эээ плохо выучил — у меня зубы разболелись
(Тихие смешки прокатились по классной комнате)
Боджич презрительно покачал головой. Давно и привычно «плавающие» гимназеры ссылаются на болезни и давно и привычно учителя не верят им.
— Разве полагаецца читать зюбами? — не допускающим возражения тоном осведомился ментор, качая головой. — Я посставить двойку… И почитаете Овидия — он мне в юначестве помогал при зубных и головных болях,
— А от геморроя что-нибудь помогает — каких классиков надо читать? — вдруг ляпнул Стаменов.
По классу пробежали смешки, на грани слышимости до ушей попаданца донеслось слово «жопа»
— Геморрой? — только сжатые челюсти выдали что хорват разозлился. Я тумаль что от ваш геморрой вылечить дфойка за поведение.
И тут же вывел означенную оценку в журнале.
— Садитесь! — приказал он Тузикову так и стоявшему столбом.
Пришел черед Кузнецова и тот с грехом пополам переводит, но внезапно становится в тупик
— Эээ — простите, господин Боджич — но я не знаю слова «ferina»
— Ferina!* — воскликнул тут же Боджич с недоуменным раздражением. Ну как же — это же фсем понять! — Эт-то! — важно изрек Боджич, — это живое существо на которую эээ охотятся… например… например…