Сутанов принялся рассказывать — какую-то смесь из Майн-Рида и Жюля Верна на взгляд попаданца. Бизоны, ковбои, индейцы, испанцы…
Педагог хмурился, но было видно он почти доволен…
— Ну, ну! — произнес наставник. Оригинально… Четыре
— И вдруг уставился на попаданца.
— Пусть господин Суров дополнит насчет Южной Америки…
Как назло — ничего путного именно сейчас в голове не было.
— Южная Америка — это континент производящий в основном колониальные товары — кофе, сахар, какао, ром, индиго… — произнес он.
— Еще! — со странным нетерпением подстегнул его учитель
— Еще табак и рис. Добывается эээ золото медь и селитра… Там слабое развитие промышленности, сохранившееся со времен господства Испании. Часто случаются военные перевороты. Большую роль в жизни континента играют пережитки — долговая кабала у пеонов, неравенство индейцев и чернокожих, господство помещиков — латифундистов… («Черт как бы тут на Россию не свернуть!» — промелькнуло у него.)
— Вы забыли упомянуть что в Бразильской империи, до сих пор сохраняется рабство, — брюзгливо уточил Козел. Хотя государь император Педро Второй и делает немало для его упразднения!*
Садитесь — четыре с минусом…
Но оценка сейчас меньше всего волновала Сергея.
«Все таки параллельный мир… Параллельный мир!» — билось в голове. Ибо в его будущем слышать про какую-то Бразильскую империю с императором ему не доводилось! Да еще рабство по сию пору! Ни в бразильских сериалах — смотрел вместе со Люсей — второй женой — ни в научпопе. Это при том что его «Социальное Единство» как-то послало его на конференцию в Питере про социализм в современном мире — и там гость из Венесуэлы — компаньеро Алехандро как его представил глава партии — профессор Каракасского университета Алехандро Моро — прочел им краткую лекцию об истории субконтинента и царившей почти до самых последних времен несправедливости и расизме. Ну и ну!
Вот и путешествия во времени существуют — и параллельные миры! Он ведь лично совершил два открытия на две еще не существующих Нобелевки.
«Прямо ты круче Эйнштейна, чувак!»
Только вот даже приди в голову ему это поведать миру — доказательств то нет! Да и доказывать скорее всего пришлось бы доктору в лечебнице для скорбных умом…
Да — этот факт надо переварить как следует!
…В рассеянности он поплелся на следующий урок — Закона Божия.
Все еще поглощенный раздумьями о множественности миров — он, спрошенный батюшкой переврал один текст, так что ученики прыснули со смеху.
— Как вы изволили сказать? — протодиаконским басом громыхнул отец Антоний. Зачитайте!
«Изыде Исаак поглумитися на поле к вечеру…» — неуверенно начал попаданец…
Он пришел в недоумение — слово «глумиться», означает изощрённое издевательство.
— И как вы растолкуете сие положение?
— Это значит… наверное что человек хотя и отрицает и глумится — насмехается над священными истинами, но все равно поймет пути Божьи, — произнес Сергей, пытаясь вывернуться.
— Вот как⁈ — возвысил голос гимназический поп. А как вы понимаете псалом сто восемнадцатый — «В заповедях Твоих поглумлюся, и уразумею пути Твоя»? А что вы тогда скажете касаемо антифона что поют в Великую Пятницу: «Души наша пожрем Его ради…» Что? Мы сожрём, съедим жертву, которую приносим, закусим собственными душами? Романы читаете и Белинского? А нет чтобы учить церковнославянский и знать что первое значение слова «пожрети» — «приносить в жертву». Получается: «Тебе принесём жертву хвалы» и «Принесём в жертву души наши ради Него».
Какое невежество и срам! — бросил законоучитель. На церковнославянском слово «глумиться» имеет значение «обдумывать», «размышлять». Поэтому ничего такого страшного Исаак в поле не делал, он вышел, чтобы просто поразмыслить. Псалмопевец говорит Богу: «Буду рассуждать о заповедях Твоих, и пойму пути Твои».
— Это ересь, — резюмировал батюшка — без малого — ересь! И поставил три с минусом.
Сергей же поневоле отвлекшись от альтернативной Бразилии вспомнил что церковь тут — сила — отнюдь не только духовная. Неудовольствие и гнев попа грозит проблемами вплоть до «волчьего билета» — если даже не хуже!
Направляясь на обед он вновь подумал про эту чертову Бразильскую империю, непонятно откуда взявшуюся. И мыс ленно махнул рукой. «Ну что сказать? — резюмировал кто-то внутри — мир может и параллельный, но вот экзамены предстоят самые нормальные…»
*М. Е. Салтыков — Щедрин на момент повествования (1888 г) был жив; его уничижительная характеристика романа — подлинная