*Манеры поведения и разговаривать у персонажей и кажущиеся слишком современными словечки взяты из подлинных источников конца XIX века
* Тут сложно сказать точно — возможно Сергей вспоминает мультфильм 1955 года «Остров ошибок», а быть может — «В стране невыученных уроков» 1969го. А задачи про поезда и бассейны и в самом деле исчезли из стандартных учебников, в ходе так называемой «реформы Колмогорова» — изменения математического образования 70х. Некоторые считают реформу этого академика- гея (в хорошем смысле) диверсией — но скорее всего это просто бюрократический кретинизм и заблуждения — что не отменяет ее разрушительного характера.
* «Ода десятирублевке» — стихи 2011 года Олега Попова — попаданец и в самом деле запутался — как и во многом другом
Упомянутые в новостях события и явления также происходили на самом деле так или примерно так.
Глава 20
Следующая суббота
…Вышагивая по самарским улицам Сергей нервно оглядывался. Конечно длинное пальто и натянутый низко башлык скрадывали его внешность — и опасность была разве что столкнуться носом к носу с гимназическим цербером. Но мало ли? Гимназистам предписывалось ходить в форме — хоть тебе восемнадцать лет и ты почти жених — но будь любезен носит ранец уставного образца и шинель…
Само собой не было гимназиста что хоть раз не пренебрег этим правилом…
Уф — добрался! Торец трехэтажного дома — и дверь в подъезд — теперь на второй этаж по полутемной лестнице слегка пахнущей мышами — мимо дубовых дверей по сторонам.
…Войдя в знакомую памяти Сурова квартиру Осинина, и кивнув мускулистому лакею отворившему дверь попаданец, к удивлению своему, увидал в столовой не самого Осинина, а хозяйку.
Мать Осинина — Антонина Борисовна была чистенькой старушкой, с утонченно вежливыми манерами и любезной улыбкой на пухлых губах; на ней было черное шелковое платье, изящная наколка на седых буклях и множество миниатюрных колечек на тонких холенных пальчиках. Вся она была какая-то мягкая, пугливо-деликатная и производила впечатление дорогой старинной безделушки севрского или китайского фарфора, требующей крайне бережного обращения. Ее мягкие фетровые туфли гармонировали с мягкими звуками ее голоса, а плавные, закругленные телодвижения как нельзя более шли к кротким морщинкам ее невинно-простодушного лица. Сурову она казалась чрезвычайно милой и доброй. Попаданец при этом отметил что она конечно старушка, но вряд ли ей больше шестидесяти с маленьким хвостиком — даже допустим роди она Женьку в сороковник с небольшим. (В памяти правда всплыла дальняя родственница Виктория Семеновна — родившая последнего ребенка — тетю Зину — в сорок семь) Как подсказала память хозяина тела — прежде мадам Осинина отдавала квартиру в распоряжение гимназистов, а сама скрывалась в своей половине, отделенной от парадных комнат узким длинным коридором. Все участники собраний знали о ее существовании, но при этом весьма редко видели ее вживую; впрочем, этот литературный вечер был только третий по счету. Пожилая дама разливала чай и беседовала с гимназистами, которые пришли раньше назначенного срока.
— Мама, позволь представить тебе: товарищ мой, Суров, — сказал появившийся из соседней комнаты Осинин почтительно-небрежным тоном.
Чистенький, какой-то выхоленный, пропитанный тончайшими дорогие духами, он сидел в щегольской жилетке, изредка вставляя в разговор два-три слова и поминутно взбрасывая на свой вздернутый нос золотое пенсне. Он был кумиром для матери, которая жадно ловила каждое его слово и верила в его неслыханные способности: если б ей сказали, что ее Жене предлагают место приват-доцента хоть даже и в Сорбонне, она не удивилась бы, а только обеспокоилась бы, не повредит ли такое хлопотливое дело здоровью Женечки. По ее мнению, у сына была до того хрупкая комплекция, что малейший сквозняк может уложить его в постель. Старушка не подозревала, что ее хрупкий кумир часто кутить напролет целые ночи.
— Я много слышала о вас от Женечки, мосье Суров, — сказала старушка с изысканной любезностью, протягивая гостю руку, — мне Женечка говорил, что вы — душа этих милых вечеров. Очень, очень приятно познакомиться… С этими молодыми людьми вы, вероятно, немножко знакомы? — пошутила она, указывая на товарищей Сергея.
Он кивнул — само собой его старые приятели были ему знакомы: Любин, Тузиков, Спасский и Туранов. В этой изящной дворянской гостиной они смотрелись как-то по новому. И он снова заново их изучал — уже глазами и разумом человека из будущего. Любин, высокий, статный и мужественный не по летам. Попаданец припомнил что тот не мог и полчаса просидеть спокойно, не делая резких движений, не задумывая ничего эксцентричного; если вынужденное спокойствие продолжалось слишком долго, он начинал шепотом ругаться площадной бранью, хрустеть пальцами, или вертеть в руках первую попавшуюся вещь.