Он лежал у себя дома в маленькой двухкомнатной квартире, в своем прежнем теле — теле немолодого уже мужчины, на забавных простынях с котиками, купленных Наташкой… В одной постели с Еленой Павловной Суровой — (не)своей (не) сестрой… Почему он вернулся, и как сюда попала Елена во плоти — он не знал, а когда она взасос поцеловала его в губы, стало и не важно… Он приподнялся на кровати, обнял жаркое тело… бывшей сестры… Потом поцеловал в шею. Она снова потерлась о него и прошептала:
— Как я тащусь, когда ты в меня кончаешь!..
— Ты уже выучила современный жаргон? — пробормотал он.
— Ну да… Он… прикольный… Как я тебя обожаю — Сереженька…… Я ведь всегда хотела с тобой… там… Но это грех и вообще было невозможно… Оттого и злилась! А тут у тебя другое тело и греха нет…
— Но я ведь старый — и живот вот растет… — пробормотал он.
— Пусть… — прошептала Лена. Ты мне нравишься даже больше — взрослый мужчина… А не молодой глупый щенок…
Он, крепко сжал ее в объятиях, и стал целовать более. Его руки ласкали ее тело
— И я ни куда не уйду, — сказала Елена. А если вернется твоя Натали — будем жить втроем если она захочет… И с Ларисой обязательно познакомь — я ведь буду ей мачехой! Это… прикольно…
…Он проснулся в своей кровати в доме семьи Суровых — от того, что утреннее солнце било в окно сквозь шторы… С некоторым облегчением понял что это был сон. Посмотрел на оттянутую пресловутым кхм «жезлом» ночную сорочку.
«Эротический сон не первый и не последний» — философски заметил пресловутый внутренний голос. Подгоняемый гормональной бурей созревший юный организм поневоле берет верх над рассудком…
Встав и сменив ночнушку на кальсоны и рубаху — он умылся… Потом двинулся было в туалет, но вспомнил что в дезабилье как тут говорят ходить даже у себя дома можно только одинокому мужчине. Надел халат. («Пижаму что ли изобрести?»)
В коридоре он столкнулся с тетушкой — та кивнула и куда то убежала.
— Ты сегодня что делаешь — Сереженька? — осведомилась Лидия Северьяновна за утренним чаем.
— Я хотел бы позаниматься… мама! — пробормотал он. Впереди ведь экзамены!
— А, конечно… Просто сегодня у меня будут Мария Карловна и Иоанна Семеновна Ломова из нашего дамского тюремного комитета… Ты уж, будь любезен, не шуми и не мешай!
В передней послышались шаги Марты и негромкий голос Скворцова.
Он вернулся в комнату и уселся за стол.
Латынь. Главная проблема. Ну приступим к штурму этой крепости — под стенами коей пало не одно поколение здешней школоты… — не без юмора промелькнуло в голове. Экстемпорале, юс гентиум, ут консекутивум… Гней Помпей…
Час, другой… Первое склонение… третье… четвертое…
…Ut vales? — как поживаешь? Рerge ut instituisti… — продолжай как начал… ante dictum est — как сказано выше…
Quisque aetate et honore antecedebat, ita sententiam dixit ex ordine — порядок выступлений ораторов определялся возрастом и званием…
Ita salvus sim, — клянусь жизнью…
«Щас мозги вскипят!» — фыркнул про себя попаданец и отпихнул грамматику Михайловского. И на миг снова увидев голую сестренку принимающую в себя его плоть…
Нет — думать надо о деле, а не о бабах!
Говорят от разнузданных мыслей помогает физическая работа или упражнения… Да — прокачать «физуху» нужно — в конце концов это здоровье — а здоровье ему нужно если он хочет прожить долго — а как без этого улучшать мир?
И скинув халат и сорочку, он взялся за дело…
Когда-то в том теле и лучшие времена он мог сделать три подхода по тридцать отжиманий… Один, два, пять, семь, девя-яять…
— Ух — не в коня корм… — подумал он вставая с ковровой дорожки, куда упал носом. Над этим телом еще предстоит поработать и немало. Помнится — среди советов его времени было — делать по сто отжиманий в день, хоть вразнобой, хоть по два три за раз. Но в пансионе с уединением сложно — а гимнастический зал с конем и набором учебных сабель все больше заперт. Ну продолжим. Приседания на одной ноге, держась за кровать…
Мда — их тренер в фитнес-клубе «Автомобилист» пожалуй посоветовал бы прекратить издевательство над собой и зрителями.
Освежим в памяти дзю-до… Несколько ката, потом «бой с тенью» — тут вроде получше. Ну понятное дело — тень сдачи не даст.
Взмокший, с подрагивающими от напряжения болящими мышцами он обтерся наскоро полотенцем, плеснул воды в лицо и снова оделся. На этот раз в серые шаровары и домашнюю зеленоватую курточку. Все подштопано — тут еще не привыкли выбрасывать старую вещь — ну может только в самых богатых домах.