Откинувшись в кресле он собрался было снова начать грызть гранит науки, но вдруг задумался — и мысли его приобрели совсем иное, отличное от разврата и латыни течение.
«Почему всё-таки я — моё сознание — оказался здесь и именно в организме этого Сурова?»… Он все-таки его предок? Ну это скорее всего по логике вещей… Но какая к черту логика и здравый смысл если речь идет о полетах в прошлое⁈ И ведь понятное дело — вряд ли это явление — хех — частое — тогда бы хоть немного, но о нем да написали. Однако ж такого не наблюдается. Но с другой стороны — уж что-то бы просочилось — а о таких случаях прежде неведомо — уж точно он о таком не слышал — разве что в шарлатанских журнальчиках читал — да что греха таить — пописывал в начале двухтысячных. «Веритас» подобным брезговал… Но если подумать — попадет офисный какой хомячок в предка-мужика в каком-нибудь Скотопригоньевском уезде в селе Тупорыловка в крепостные времена — так чего доброго барин запорет — и все дела… Хотя… Может как-нибудь попозже провести тихий опрос среди психиатров — скажем найти какого нибудь журналиста из тех что сошли с круга и поистрепались — пусть поездит и пособирает образцы бреда — мол для книги… А что если… — мысли Сергея вдруг лихорадочно ускорились. Про разных людей ведь говорили мол был человек как человек, а потом как подменили. И про знаменитостей — насчет Петра Первого например — куда далеко ходить… И в самом деле — вдруг царевич из старозаветной Москвы да полюбил корабли… Ладно бы флот учредил просто — но сам стал строить да топором махать — да и толково… И вместо бояр с окольничими заводить канцлеров да асессоров с камер-фурьерами и обер-кригс комиссарами (блин- хоть в «Вархаммер» вставляй!). Ходили же слухи, что его подменили его иезуиты… Ага — чтоб засланец в лапотной Руси науки да технику внедрял и «европейский дом труба шатал»… Уж знать любили Россию иезуиты энти так что даже — как в старом советском фильме — кушать не могли… — косая ухмылка на миг перечеркнула лицо попаданца…
Впрочем — технически причина положим вполне понятна. Он сперва выпил текилу, затем еще сибирский эксклюзивный бальзам — ящик его хозяину «Веритаса» привез как припомнилось директор местного филиала «Енисей-банка» про который они писали… Потом вьетнамскую зеленую водовку — ну и наконец — натахины таблетки… Да еще нужно было чтоб этот Суров впал в кому от нервного припадка — оставив тело пустым…
Какая вероятность такого? Ээээ — стремиться нулю… Да — пожалуй искать попадунов смысла нет…
Потом мысли его вернулись в ставшее прошлым — его прошлым — будущее.
Может все же поискать след и тропку ведущую к Суровым? Хотя бы мысленно?
И он стал вспоминать. Свой город, свое детство, свою юность… Мир, где он наверное умер… И свою семью — которой можно сказать уже и нет…
Бабушку его по отцу Фаину Петровну, бабу Фаю он хорошо помнил. Она родилась за год до революции, а образования у нее были только курсы ликвидации безграмотности. Но она была очень умна, читала газеты, умно рассуждала о мире и жизни и знала обо всех все… Простая повариха и сторожиха могла бы дать фору иному студенту! Однажды незадолго до отъезда в Москву Сергей переночевал у одной милой женщины, а когда под утро явился, бабушка встретила его словами: «Ну что ты в ней нашел, она же разведенка с ребенком и старше тебя на восемь лет!».
В девяносто девятом году он приехать в Принск в предпоследний раз, потому что умер дедушка Вадим, и надо было его хоронить. И после поминок она ему сказала:
— Сереженька, скоро я на тот свет соберусь уже, к Вадику то своему… Так вот какое дело — икона у меня есть старинная — хочу тебе подарить — может она денег каких стоит — а у тебя дитё — правнучка то моя…
И на антресолях в коробке из-под итальянских сапог он нашел хорошо сохранившуюся икону новгородского как потом оказалось письма с датой выписанной золотом «в лъто 7162 от сотворения мира»*, полиэтиленовом пакете и грамоту в рамочке — с портретами Ленина и Сталина данную в 1939 году «Делегату 2й поволжской конференции Центросоюза Фаине Петровне Пормовой» — так он узнал девичью фамилию бабули. (Грамота потом долго хранилась у него пока соседи не затопили квартиру второй жены, превратив памятный документ в кашу). Бабушка умерла через год и он из за простуды не смог быть на ее похоронах.
А икону он продал через своих московских знакомых-антикваров — за весьма хорошие деньги. И это выручило их с Розой — хотя брак не спасло… У них появился свой домик и она купила второй магазин — а потом… Потом он вернулся из очередной журналистской командировки — и все вышло как в анекдоте… Лариса еще плакала и просила папу с мамой помириться.