– Вы можете подойти к нему в другое время, сейчас уже довольно поздно для визита, – прошипел Рысьин, обнажая зубы в угрожающей ухмылке и при этом забавно приподнимая усы.
– Это решать не вам, поручик, – отрезал Волков. – Идемте же, Лиза, а то, пока мы будем выяснять, кто достоин вас провожать, вы не попадете домой.
Я сделала пару шагов, но Рысьин не отступился, он пристроился слева от меня и недовольно сказал:
– Я не говорил, что вы недостойны. Я говорил, что вы можете ответственность за Лизу переложить на меня.
– Полноте, поручик, для меня честь проводить девушку до дома. И кроме того, я никогда не перекладываю свою ответственность на других.
– Девушку есть кому провожать.
– В самом деле? Не заметил.
– Возможно, вам стоит тренировать наблюдательность?
Они перебрасывались через меня репликами, словно я была не человеком, а забором с металлическими прутьями, который является преградой для силового решения разногласий, но не для оскорблений. Правда, оскорблений пока не было, но оба противника подходили к этой черте все ближе и ближе, а у меня слишком сильно еще было впечатление о недавней дуэли Рысьина и Хомякова. Дуэли и статье в газете о ней. Еще одна статья, в которой могло появиться упоминание о «гимназистке Р.», мне казалась явно лишней.
– Господа офицеры, если уж вы оба хотите меня проводить, давайте поговорим на тему, которая интересна не только вам, – прервала я их милую беседу.
– Я считаю, что представители одного клана прекрасно могут пройтись без сопровождающего из другого клана, – довольно грубо ответил Юрий. – Волков здесь лишний.
– Значит, все-таки тайное свидание? – спросил у меня Волков.
– Не выдумывайте! – вспыхнула я.
– К чему тайное свидание тем, у кого до официальной помолвки осталось лишь объявление в газете? – выдал Юрий. – У нас есть согласие клана на брак.
– Но нет моего! – отрезала я, уже не скрывая злости. – У вас нет ни малейшего права говорить подобные вещи, Юрий Александрович.
– Разве? Ты же говорила, что если я выполню твою маленькую просьбу…
– Вы ее не выполнили.
Добавлять, что обещала лишь подумать, я не стала: это плохо сказывается на розыскном энтузиазме, а мне учебники были жизненно необходимы. Пока все новые знания приходили довольно хаотично и были отнюдь не первостепенной важности. Нужна была система, а систему мог дать только хороший учебник, поисками которого сейчас как раз и занимался Юрий. Точнее, наверняка не он, а его отец.
– Это не так просто, но я над этим работаю, – гордо ответил Юрий. – И уже добился определенных результатов.
– Вот когда эти результаты можно будет подержать в руках, тогда и поговорим, – проворчала я.
Волков насмешливо хмыкнул, а Рысьин уставился на него, побелев от злости. Ситуация все больше походила на дешевую мелодраму. Так и тянуло жеманно проворковать: «Не ссорьтесь, мальчики, вы мне оба не нравитесь» – и манерно стукнуть сложенным веером. Но, увы, веера не было, да и был бы – хоть я с удовольствием стукнула бы обоих, такое действие могло послужить как раз спусковым крючком для дуэли. Особенно если бить не до потери сознания. Их, разумеется, а не моего. Но скорее сломается веер, чем я нанесу хоть сколько-то серьезный ущерб этим двум болванам. Поэтому я попыталась увести разговор с неприятной темы.
– Мне так неловко вас спрашивать, но меня извиняет то, что я совершенно ничего не помню, – защебетала я, одновременно все быстрее двигаясь вперед, к спасительному дому Владимира Викентьевича. Если бы мои кавалеры за мной не последовали, я бы рванула со всей возможной скоростью, лишь бы никто не связал их драку со мной. Но, увы, шаги послышались тут же, и оба офицера, словно почетный эскорт, выросли по бокам. Это вышло настолько неожиданно, что я спросила совсем не то, что собиралась: – Насколько мне прилично вообще находиться на улице в вашей компании?
– В моей не только прилично, но и безопасно, – заявил Рысьин.
Усы у него воинственно распушились, и наверняка на кончиках ушей проявились кисточки. Частичная трансформация? Не может себя сдерживать или пытается устрашить противника? Волков устрашенным не выглядел, да и в его внешности изменений не наблюдалось.
– На улице вам прилично находиться в любой компании, – заметил Волков. Потом поправился: – Почти в любой, от некоторых компаний лучше держаться подальше не только на улице.
Они опять скрестили взгляды, протыкая ими меня, как спицами протыкают неоконченное вязание. Это было неприятно до болезненности.