Сравнение меня покоробило. Сравнить мою прекрасную блестящую пушистую меховую шубку с побитой жизнью и молью накидкой!
– Я просто не хотела просыпаться, – раздраженно фыркнула я.
– Уверена? – ехидно прищурилась княгиня. – Когда не хотят просыпаться, обычно говорят сквозь сон что-нибудь этакое: «Уйдите, я не выспалась» или «Не трогайте меня, я спать хочу».
– Уйдите, я не выспалась. – Я зевнула, намеренно показав острые белые зубы. – И хочу доспать.
И досмотреть сон, узнать, нашлось ли ведро для снеговика. А еще тряхнуть так удачно наклонившуюся над Хомяковым ветку, чтобы весь снег с нее полетел прямо на него. Чтоб его снегом засыпало. Нет, конечно, в реальной жизни снега с той ветки хватило бы, чтобы возвести над хомяком курган, а во сне лишь слегка присыпало бы, но тогда он бы отвлекся от снежной бабы и посмотрел на меня. И перестал бы недовольно молчать и фыркать.
– Фаина Алексеевна, я же вам больше не нужен? – влез в нашу милую семейную беседу Владимир Викентьевич. – Тогда я, пожалуй, пойду, а то в гостиной Юрий Александрович места себе не находит.
– Было бы странно, если бы Юрий Александрович нашел себе место хоть где-то, – презрительно скривилась княгиня. – Идите уж, мы тут сами разберемся.
Владимир Викентьевич задерживаться не стал, вышел тут же, старательно прикрыв за собой дверь, а Рысьина скомандовала:
– Перекидывайся.
– Мне и так хорошо. – Я переступила лапами, а потом демонстративно легла и зевнула. – Я прекрасно спала до вашего прихода и с удовольствием продолжу это делать дальше после вашего ухода.
– Лиза, мне нужно с тобой поговорить. Глядя глаза в глаза.
– Это можно будет сделать завтра, – уперлась я. – После того, как я отдохну и приду в себя.
– Я бы не рекомендовала тебе пока спать в виде рыси, – недовольно заметила княгиня. – Сначала ты должна показать своему зверю, кто у вас главный, иначе возможны серьезные проблемы.
– Неужели?
Я даже пожалела, что не перекинулась, поскольку мои нынешние голосовые связки не позволяли передать все испытываемые эмоции. А их было ой как много! Похоже, зверя мне выдали, а про пользовательскую инструкцию к нему забыли.
– Чем ты меня слушала? – удивилась правильно понявшая меня Рысьина. – Я тебе сразу сказала, что первой задачей у тебя должно быть обуздание собственного зверя. А ты позволяешь ему делать то, что он хочет.
– Ей, – капризно фыркнула я.
– Ему, ей – дела не меняет, – с явным раздражением ответила Рысьина. – Продолжишь в том же духе – и я положительно отнесусь к предложению Волкова.
– А что он предложил? – заинтересовалась я, всей пушистой попой чувствуя, что ничего хорошего и что неприятное предложение связано со мной.
Не отвечая, княгиня прошла к окну и уставилась в него, словно вид был необычайно вдохновляющий. Понятно, намекает, что дальше разговор пойдет только на ее условиях. Можно было покапризничать и дальше, но я уже окончательно проснулась и поняла, что вернуться к досмотру увлекательного сна не получится, зато стало любопытно узнать, ради чего княгиня примчалась с такой скоростью. А примчалась она наверняка сразу после визита Волкова: судя по часам, проспала я всего ничего. Так что я оделась со скоростью, достойной армии: во всяком случае, в нормативы уложилась бы точно, если здесь таковые вдруг есть.
– Итак, что хочет Волков? – спросила я, пристраиваясь рядом с Рысьиной, и на всякий случай выглянула в окно: мало ли, вдруг там действительно происходит что-то интересное.
– О чем вы с ним сегодня разговаривали? – вместо ответа спросила она, не отрываясь от статичной картины сада Владимира Викентьевича, в котором, увы, никакой снежной бабы не было.
– О том, что Рысьины задолжали Волковым и что он хочет взять меня в счет погашения долга, – вспомнила я. – Но предупреждаю сразу: задолжали вы, пусть он вами и берет.
Княгиня насмешливо фыркнула, наверняка представив волковскую физиономию при таком встречном предложении. С другой стороны, возможно, при всестороннем обдумывании этот вариант Волковых устроил бы намного больше: вдруг получится объединить два клана и тем самым добиться значительных преимуществ? В конце концов, личной жизнью отдельного волковского представителя можно пренебречь ради глобальной цели.
– Строго говоря, задолжала не я, а твой отец, – внезапно помрачнев, ответила Рысьина. – Как ты понимаешь, он при всем желании вернуть долг не сможет, так что долг переходит на тебя.
Говорила она, не отрывая взгляда от целительского сада, в котором не происходило ровным счетом ничего. Наверное, стыдно было смотреть мне в глаза.
– Легко внушить нужное тому, кто ничего не помнит, правда? Но Волков четко сказал: долг клана, а не моего отца, так что переложить ответственность у вас не получится. Расплачивайтесь за свои долги сами!