Букет выглядел и пах донельзя подозрительно, и пусть я никакой магии на нем не узрела, но в комнате не оставила, отправила украшать гостиную, где таким вещам самое место. Волков, если вдруг ему опять придет в голову навестить дом Владимира Викентьевича, сможет убедиться, что к его подношению я отнеслась с должным уважением и не выбросила. Непонятно только, на что он рассчитывал? Не на поддержку же Рысьиной? В карточной колоде потенциальных женихов, которыми та надеялась меня заинтересовать, ему места не нашлось. Да и не выглядела она довольной, когда устраивала по его требованию «смотрины». По всей видимости, по причинам загадочного долга княгиня препятствовать бы не стала, выбери я этого типа, но и не обрадовалась бы.
И уж точно не обрадовалась бы, вздумай я встречаться с Волковым за ее спиной. Впрочем, ее мнение меня не слишком взволновало бы, интересуй меня Волков. Но Волков не интересовал, поэтому после расставания с букетом я проверила, хорошо ли закрыто окно (кто знает, может, умение карабкаться по стенам – отличительная особенность всех оборотней, а третий визитер в моей спальне будет точно лишним), и опять углубилась в принесенные Юрием книги.
Хотелось учить все и сразу. Но поскольку это невозможно, нужно было хотя бы примерно набросать последовательность изучения. Общие понятия, принципы комбинирования – весьма важные разделы, а выживание в дикой природе может подождать. В конце концов, на крайний случай для дикой природы у меня есть когти и зубы. Ряд разделов можно было отбросить сразу: там давались только общие сведения. В частности, по ментальной магии фактически было лишь указано, что она есть, что таких умельцев очень мало и что от нее можно защититься артефактом. Но примера такого артефакта не привели, хотя мне бы пригодилось: защитные плетения со временем развеиваются, не обновишь – так опять окажешься где-нибудь там, куда не собиралась. И сильный откат у Волкова будет для меня весьма слабым утешением.
Еще огорчало, что часть плетений пока было невозможно испробовать, поскольку испытание требовалось проводить в экранированном месте. Не могла же я опять подвергать опасности дом Владимира Викентьевича? И просить у него разрешения на посещение подвала не хотелось: мало ли о чем он догадается.
Итак, типы плетений и их применение… Это оказалось настолько увлекательным чтением, что я чуть не забыла про домашнее задание. А ведь сейчас главное – не привлекать к себе лишнего внимания ни Рысьиной, ни Владимира Викентьевича, что, несомненно, случится, если я не буду готовиться к урокам. Впрочем, отложить учебник по магии следовало еще по одной причине: уже прочитанное надо было осмыслить, уложить в голове по полочкам, чтобы не получилось так, что я беспорядочно сваливаю туда информацию в огромные кучи, из которых весьма сложно будет извлечь нужное.
Шитовское плетение за вечер я использовала не раз и не два и спать ложилась с гудящей головой, в которую при всем желании больше ничего бы не поместилось.
Утром я встала совершенно разбитая. Владимир Викентьевич, который спустился к завтраку одновременно со мной, укоризненно поцокал, подошел и положил на мою голову руки, с которых словно потекла холодная родниковая вода, смывшая боль и усталость. Теперь я была полностью готова к новому дню, о чем с благодарностью сообщила Владимиру Викентьевичу. Он от моей признательности отмахнулся, как от чего-то не заслуживающего внимания, и предложил наконец садиться за стол. Возражать я не стала, тем более что есть хотелось просто зверски.
– Елизавета Дмитриевна, вам противопоказаны такие нагрузки, – вредным голосом сказал целитель. – Ничего страшного бы не случилось, если бы вчера вы легли спать пораньше и не сделали домашнего задания. Здоровье, знаете ли, для вас важней.
– Для меня или для Фаины Алексеевны? – не удержалась я. – Для ее запланированного разведения?
– Планы Фаины Алексеевны – это ее планы, – довольно сухо ответил Владимир Викентьевич.
– Неужели? То есть кандидаты подбирались без учета вашего мнения? – ехидно уточнила я.
Вчера Рысьину удалось убедить, что фотографии я изучу сама и что к ним неплохо было бы досье на каждого, чтобы не выбирать только по внешности. Она была несколько удивлена моей предусмотрительностью, но пообещала снабдить сведениями. В этом вопросе я больше полагалась не на нее, а на Юрия, как на лицо, заинтересованное в устранении конкурентов: что будет приглажено и смягчено у Рысьиной, у Юрия будет показано если не с самой неприглядной стороны, то хотя бы беспристрастно, если он сторонник мужской оборотнической солидарности. С другой стороны, и по недомолвкам можно много чего додумать, если захотеть. Главное, чтобы фантазии на чем-то базировались, чтобы при беглой проверке Рысьиной они казались похожими на правду.