В себя я пришла возле дома Шитова. Странно, что я побежала именно сюда. Наверное, просто стремилась убраться подальше и даже не думала, куда бегу: дом Владимира Викентьевича в противоположной стороне, а это ближайший из знакомых. На сегодня мы о занятиях не договаривались, но появился огромный соблазн зайти. Не просить о занятии, нет: чувствовала я себя так, что вряд ли создам что-то путное, а если что и создам, под угрозой окажутся не только обитатели дома, но и сам дом. А вот от разговоров дома не рассыпаются.
Полог отвода глаз я сняла уже в подъезде, почувствовала себя без него почти голой и поторопилась подняться, все время опасаясь, что вот-вот внизу стукнет дверь и меня догонит Волков. Но Волков не догнал, а дверь если и стукнула, то только квартирная, после того как горничная впустила меня и отправилась узнавать, примет ли хозяин.
Хозяин великодушно согласился, хотя в его планах визитеров сегодня не было, поскольку в кабинете явственно попахивало коньяком. Настолько явственно, что мне даже стало интересно, сколько было выпито до моего прихода.
– Елизавета Дмитриевна, разве мы на сегодня договаривались? – излишне четко выговаривая слова, спросил Шитов.
– Нет, Константин Филиппович. Мне очень неудобно, что пришлось вас побеспокоить, но у меня возник неотложный вопрос.
– Ничего страшного. Все равно у меня нет срочных дел, а настроение ужасающе дурное. Садитесь. – Он широко махнул, указывая на стул. Так широко, что я понадеялась, что плетений он никаких не будет использовать, а то эта квартира пострадает и без моего участия. – Рассказывайте.
Я хотела спросить про обучение на целителя, но вместо этого внезапно выложила про Волкова, без уточнения, что тому от меня требовалось, но с указанием, что он использовал ментальное давление, которое удалось разрушить.
– Эка его припекло, – неодобрительно сказал Шитов. – И ведь понимает, что если Рысьина пожалуется, то одним выговором не отделается. Впрочем, – он встряхнул головой, словно отбрасывая некстати появившуюся мысль, – жаловаться она не будет, и он это тоже понимает.
– Почему?
– У вас есть свидетели?
Я отрицательно покрутила головой, огорченно подумав: и почему я не заорала на всю улицу? Глядишь, и свидетели бы появились, и Волкова бы приструнили, и убегать бы не пришлось.
– Я так и думал. Поэтому при разбирательстве будет ваше слово против его. Его слово весит больше. Как-никак он признанный клановый наследник, а ваш статус довольно-таки неопределенный.
– То есть вы предлагаете ничего не рассказывать Фаине Алексеевне?
Он вытаращился на меня, словно увидел впервые, и энергично затряс головой. Настолько хаотично затряс, что было совершенно непонятно, одобряет или нет мои слова, пока он не заговорил:
– Помилуйте, Елизавета Дмитриевна, когда я такое предлагал? Это вам решать, говорить или нет. Я же только предполагаю, чем закончится разбирательство, буде княгиня его инициирует. – Он выдвинул ящик стола, грустно в него посмотрел и вновь задвинул. Наверное, там стояло средство от дурного настроения и только я мешала Шитову предаться утешениям. – Но она не инициирует, а если вы промолчите, то и охрану от клана не даст.
Охрана от клана – это серьезный довод в пользу того, чтобы промолчать. В конце концов, не бесконечный же отпуск у Волкова? Должен же он наконец отбыть по месту службы, и без того уже подзадержался в Ильинске.
Шитов все же не выдержал, вытащил фляжку, сделал глоток и блаженно прижмурился.
– Укрепляющее зелье, – пояснил он, хотя я даже не спрашивала. – Так что, говорите, Волков от вас хотел?
– Я не говорила, – насторожилась я. – Признаться, Константин Филиппович, я сама никак не могу взять в толк, что ему нужно.
– Рысьина ему от ворот поворот дала, слышал, – кивнул своим мыслям Шитов, страдальчески посмотрел на фляжку и все-таки опустил ее в ящик. – Неужто серьезно решил остепениться?
– А что, Волков обычно не слишком серьезен в отношениях?
Интерес был не праздный. Вдруг удастся найти компромат на Волкова? Это помогло бы нам быстрее прийти к взаимопониманию. Разумеется, в том виде, который подходил для меня.
– Волков-то? Хо-хо, – оживился Шитов, но тут же вспомнил, с кем говорит, и продолжил не столь радостно: – Впрочем, Елизавета Дмитриевна, сплетни я вам пересказывать не стану, скажу одно: держитесь от него подальше. Это мой вам совет. Он вам помог?
Это была совсем не та помощь, на которую я рассчитывала, придя сюда. Информацию для размышления Шитов дал, конечно, но ее было слишком мало. Так, на один укус, и тот – котеночий.