Я не очень и лукавила: пробовать собиралась не в полную силу, а в случае испытания в комнате с большой вероятностью могла ее поджечь. Если, конечно, там будет чему гореть после срабатывания плетения. В учебнике оно подавалось как очень эффективное.
– Мне и нужно только минут пять, попробовать, – продолжила я, видя, что Владимир Викентьевич не торопится.
– И откуда то плетение, которое вы собираетесь испытывать?
– Из учебников Рысьиных, – честно ответила я, не уточняя, что вычитала не в тех, что мне выдала княгиня, а в тех, что принес Юрий.
– Хорошо, – неохотно согласился Владимир Викентьевич. – Только пять минут, не больше. За пять минут вы много не сломаете.
Воспользоваться разрешением я решила сразу, хотя намек на то, что я могу что-то сломать, несколько обидел. Кроме того единственного случая с сожженной комнатой, я больше ничего не испортила.
Мне и нужна была всего одна попытка. Но она оказалась впечатляющей: хотя я подала в плетение куда меньше энергии, чем нужно было по рекомендации, на стене осталось черное пятно копоти, а алхимическое стекло Владимира Викентьевича жалобно зазвенело. Несколько колб даже свалились на пол, но не разбились, поскольку все в этом помещении было усилено.
Результат меня восхитил. Теперь будет не так страшно встречаться с Волковым. И если он вдруг опять решится напасть, то покроется такой же прекрасной копотью. На что-то большее я не рассчитывала: уже успела узнать, что некоторые маги постоянно держат неактивированный щит, который включается при нападении на них. Что-то мне подсказывало, что Волков относится как раз к этим некоторым.
В гимназию меня опять отвез Владимир Викентьевич, и там я сразу столкнулась с Оленькой, которая оттащила меня в угол рекреации и возмущенно зашептала:
– Саша у меня потребовал передать тебе записку, причем так, чтобы никто не видел, представляешь?
– А у него со вчера язык отсох? – желчно спросила я. – Конечно, если выбирать между ним и запиской, то записка предпочтительней. Но, слава богу, мне такой выбор делать не надо, поэтому верни ему и скажи, что я отказалась брать.
– Не могу, – огорченно ответила Оленька, – он вчера уехал, злой до невозможности, а я клятву дала, что передам, хоть и не хотела. Возьми.
Лиза, наверняка вы остались напуганной вчерашними событиями, но если бы вы знали все обстоятельства, вы бы меня поняли. К моему глубокому сожалению, я не вправе делиться с вами тем, что меня толкнуло на столь недостойный поступок. Прошу вас извинить мое поведение. Мое предложение все так же в силе, точнее, оба: и об известном вам предмете, и о браке. Но если я вам столь же неприятен, то второе можно считать не заслуживающим внимания. Дабы загладить свою вину, предлагаю вам любую помощь и поддержку, какая вам может потребоваться, в том числе и против княгини Рысьиной. Мой адрес в Царсколевске…
Только я успела дочитать, как бумажка вспыхнула и осыпалась невесомым пеплом. Но адрес я прочитала и запомнила. Нужно же знать, какие улицы придется обходить стороной?
Глава 42
Возможно, было глупостью вообще заводить этот разговор, но я посчитала, что присутствие посторонних сделает мою родственницу посговорчивей. Увы, не сделало.
– Нет, охрану не снимем. После нападения Волкова я не могу позволить рисковать твоим здоровьем.
Рысьина улыбнулась так, словно второй облик у нее был крокодилий. Зубы были мелкими, блестящими, острыми и вызывали желание их проредить. Настолько сильное желание, что кончики пальцев уже зудели. Раздражение, вызываемое княгиней, только усиливалось при каждом ее появлении, но я усиленно тренировала выдержку.
– Волков уехал, – напомнила я.
Охрану я воспринимала уже конвоем. Дом – гимназия – дом – вот весь мой ежедневный маршрут. И это бесило настолько, что я чувствовала себя кошкой, которой нужно гулять самой по себе, без присмотров и одергиваний. Гуляние рысью у дома Владимира Викентьевича не помогало: клетка – она и есть клетка. И никакие увещевания о грозящих жутких опасностях на меня уже не действовали. Хотелось свободы, а не корзинки с мягким матрасиком и мисочки с теплым молоком.
– Как уехал, так и приедет, – отрезала Рысьина. – Я ему не настолько доверяю, чтобы успокоиться. Прекрасно, просто прекрасно…
Последние слова были обращены к модистке и ее помощнице, которые подкалывали по указанию княгини мое будущее бальное платье в нужных местах. Из-за этого приходилось стоять столбиком, иначе я рисковала заполучить булавку в место ненужное, но жизненно важное.
– Разве что декольте поглубже? – задумчиво протянула Рысьина.