А значит что? Значит, на бал идти нельзя. Удирать надо до него. Только как и куда?
В Царсколевск на поезде? Но едет он не сказать чтобы очень быстро, и меня с высокой вероятностью вычислят и снимут с поезда, даже если я буду под личиной. Не так много желающих воспользоваться услугами «чугунки», чтобы не проверить всех. Но даже если я пройду через мелкоячеистое рысьинское сито, мне придется скрываться почти год, никого не вмешивая. Где? Как? Идей не было совершенно. Но и сидеть, дожидаясь непонятно чего, было нельзя.
Я набросила на себя полог отвода глаз и спустилась. Через парадный вход было не выйти: мало того что рядом с ним сидел охранник, готовый в любой момент подхватиться, чтобы составить мне компанию, так и на улице наверняка кто-то негласно следил за домом и вряд ли не обратил бы внимания на хлопнувшую дверь. Но был еще черный ход…
Я набросила пальто и выдвинулась к нему. Проскочить удалось легко: как раз заносили дрова для кухни. Никто и не заметил, как я оказалась на улице. Вокзал был недалеко, к нему я и устремилась, стараясь идти побыстрее, но так, чтобы никого не задеть и не привлечь ненужного внимания. Времени у меня было немного: чтобы никто не узнал, что я уходила, вернуться следовало до возвращения Владимира Викентьевича.
На вокзале касса оказалась закрытой, зато я внимательнейшим образом изучила расписание и стоимость проезда. Информация не порадовала. Конечно, денег, которые я вынесла из квартиры Седых, хватит на билет до Царсколевска и даже немного останется. Но дальше-то что? На что жить до экзаменов, которые почти через год? И вопрос, как удрать от Рысьиных, оставался открытым…
Внезапно до меня донеслась речь на английском, весьма необычная в этом городе.
– Дорогая, выступление отменено только здесь. Во всех остальных городах – все по договоренности, – уверенно бубнил незнакомый мужчина.
Хотя почему незнакомый? Оглянувшись, я узнала Песцова, того самого, что устраивал гастроли певичек, одна из которых и была его собеседницей. Кажется, та, чье изображение я видела на афише.
– Мистер Песцов, нарушение договора в одном пункте ведет к нарушениям в остальных, – высокомерно бросила мисс Мэннинг.
– Филиппа, дорогая, возникли непредвиденные осложнения. Именно в этом городе, – умоляюще сказал Песцов.
Знаем мы эти ваши осложнения: княгине Рысьиной не понравились намечающиеся гастроли, курируемые одним из потенциальных женихов. И жениха вычеркнули из списка настолько грубо, что захватили еще несколько списков. Но Песцов если и выглядит расстроенным, то только из-за размолвки с певичкой. И смотрится весьма респектабельно. А воротник-то на его пальто из бобра, невольно отметила я. Что же касается песцов, то они возлежали на плечах мисс Мэннинг пушистым палантином.
– Меня не волнуют ваши осложнения, мистер Песцов, – заявила она. – Мне моих достаточно. Концерт был отменен. Васильева сломала ногу, я вынуждена ее здесь оставить. Переводчика нет.
– Филиппа, я не виноват, что эта дура сломала ногу! – в отчаянии бросил Песцов. – Не я же ее ломал. Зачем она вообще потащилась на каток, если у нее столь хрупкие кости?
– Она не думала, что на нее свалится этот огромный господин. Как его только пустили с такими габаритами? Конечно, он очень извинялся, но кость его извинения не срастят, – сказала мисс Мэннинг и затарабанила в закрытое окошечко. – Почему не работает касса? Я возвращаюсь в Царсколевск. А оттуда домой.
Стояли они уже совсем рядом со мной, но меня под отводом глаз не замечали. Зато я могла разглядывать их сколько душе угодно. Вблизи Песцов казался посимпатичнее, чем на фотографии, у него были обаятельная улыбка и убедительный голос. Пожалуй, на месте мисс Мэннинг я бы уже дала себя уговорить. Она же проигрывала соревнование с собственным изображением на афише. Выглядела постарше, хоть и пыталась скрыть это толстым слоем пудры и ярким макияжем.
– Филиппа, вы режете меня без ножа, – простонал Песцов, подхватив диву под локоть. – Я компенсирую вам потерянные сборы в этом городе в трехкратном размере, только не бросайте меня.
– Хм… – прозвучало то ли задумчиво, то ли неодобрительно. Похоже, мисс Мэннинг действительно умела виртуозно владеть голосом.
– И лечение Васильевой оплачу. Не целителя, разумеется, это слишком дорого.
– Хм…
– Филиппа, милая, что я должен сделать, чтобы вы меня простили?
– Найдите кассира, – отрезала та, – тогда я смогу убедиться в серьезности ваших намерений.
– Филиппа, дорогая, зачем вам кассир? В соседний город мы прекрасно доберемся на санях. И быстрее, и удобнее, – воодушевился он. – Чистый морозный воздух куда лучше, чем грязные паровозные дымы.