Я резко протянула руку и выдернула пачку, на что Юрий точно не рассчитывал, и, пока он не опомнился, торопливо сказала:
– С вашей стороны, Юрий Александрович, так благородно вернуть мне письма. В самом деле, если уж начинать отношения с чистого листа, то он должен быть именно чистым.
– Но я не могу вам их вернуть, – всполошился он. – Это все, что осталось у меня на память от той Лизы, которой вы были до трагического происшествия. Нежной, любящей, жертвенной.
Он протянул руку, явно собираясь вернуть утраченное, но я не находила в себе ни нежности, ни любви, ни тем более жертвенности по отношению к этому типу, поэтому возвращать ничего не стала, лишь вытащила из-под сплющенного бантика картонный прямоугольник с надписью: «Лизонька Седых» – и торжественно вручила ее Юрию.
– Здесь чистая обратная сторона, ее вполне можно использовать, чтобы написать еще чье-то имя. А то запутаетесь ненароком. Видите, Юрий Александрович, с вашей стороны тоже не было ничего серьезного, если вам приходилось дополнительно указывать, с кем у вас переписка.
– Мне просто было приятно написать ваше имя, – вяло возразил Юрий.
Он повертел картонку и засунул ее во внутренний карман. Вряд ли он решил сэкономить, скорее, посчитал, что выглядит глупо с таким доказательством легкомысленного отношения к нашему роману.
– Юрий Александрович, если вам больше нечего сказать, то я, пожалуй, пойду, – решила я, приподнимаясь с кресла.
– У меня есть что еще сказать, Лиза, – довольно жестко возразил он и активировал защиту от прослушивания.
Пожалуй, стоит задержаться. Не для того, чтобы выслушать, что там еще придумает этот наглый представитель клана Рысьиных, а для того, чтобы изучить плетение. Наверное, я смогла бы его повторить… Если бы знала, как соединяются эти блоки. Рассмотреть внимательно мне сейчас никто не даст, а при беглом взгляде можно чего-то не запомнить. Хотя я все равно попробую. В конце концов, защита от прослушивания не должна получиться убийственной для создателя, можно поэкспериментировать.
– Так вот, Лиза, – продолжил Рысьин все тем же тоном, – Фаина Алексеевна дала добро на наш брак, но на таких условиях, что я не рекомендовал бы тебе соглашаться. Мне кажется, княгиня уже пожалела о своем опрометчивом поступке и может вернуть тебя в клан не на таких невыгодных условиях.
И тут… Я чуть на кресле не подпрыгнула от неожиданности. К сфере Рысьина приблизился тоненький полупрозрачный щуп и уверенно вклинился между деталями плетения. Так вот что делают настоящие специалисты, не рискующие своими руками! После того как в подслушивающем куполе появилась достаточных размеров дыра, внутрь просочилось еще одно плетение, чем-то напоминающее в магическом зрении слуховую трубку. Появилась уверенность, что Владимир Викентьевич со всеми удобствами будет слушать все, что тут говорится и что Юрий считает неподходящим для его ушей. Огорчало, что я не могу с такими же удобствами за всем этим наблюдать со стороны.
– Вы не рекомендовали бы мне соглашаться на предложение княгини, потому что никогда не собирались на мне жениться? – усмехнулась я.
– Что ты, Лизонька, я был бы счастлив, согласись ты выйти за меня, – довольно пылко ответил он. – Хочешь, поклянусь в этом? По-настоящему поклянусь, призывая магию и богов.
Я кивнула, опять с трудом оторвав взгляд от подслушивающего плетения и переведя его на Юрия. Уверенности, что я все запомнила как надо, не было, но смотреть дольше – значит, вызвать ненужные подозрения. К тому же стало любопытно, как Юрий будет выкручиваться. Но он выкручиваться не стал, поднял глаза к потолку, пробормотал странное архаичное выражение, в конце которого выдал:
– Жизнь мою ставлю порукой тому, что хочу получить согласие на брак от Елизаветы Седых.
После краткой паузы в небе раздалось погромыхивание, не столь быстро и не столь громко, как у княгини Рысьиной, словно боги, или кто там за них на небесах, засомневались, стоит ли подтверждать такую сомнительную клятву. А в том, что она сомнительная, я была почему-то уверена. Что-то настораживало в формулировке. Но подумать Юрий мне не дал, встал передо мной на одно колено и взял мою руку в свои.
– Лизонька, я был бы счастлив, согласись ты на мое предложение, но не на таких условиях. Как я говорил, нам надо всего лишь немного подождать, и княгиня к нам смягчится.
Взгляд его не отрывался от пачки писем, поэтому на всякий случай я подсунула их под себя, чтобы у него не было возможности неожиданно схватить и удрать с добычей. Почему-то подумалось, что рыси у меня доверия не вызывают ни в какой ипостаси. Правда, во второй я их не видела, но уже заранее была уверена, что тоже не вызовут.