Но проснулась я куда раньше, посреди ночи. Сначала решила, что от холода. Окно после проветривания я не закрыла, и сейчас оно распахнулось во всю ширь. Но потом… Потом я увидела напротив своей головы чужую. Светящиеся в темноте глаза с вертикальным зрачком. Уши с характерными кисточками. У меня не возникло ни малейшего сомнения в том, что в моей комнате рысь. И какая именно рысь, я тоже ни на миг не засомневалась.
Глава 15
Сразу же вспомнились Оленькины слова о том, что просьба показать вторую ипостась – очень интимная просьба, предполагающая определенную степень близости. Получается, этот гад передо мной сейчас совершенно голый, прикрытый только собственной шерстью? Он считает себя настолько неотразимым или надеется меня скомпрометировать?
– Мур-р, – сказал гад, вальяжно потянулся и посмотрел таким выразительным мужским взглядом, что, если бы я сомневалась в личности визитера, сейчас все сомнения непременно улетучились бы.
От всего этого я окончательно проснулась, подпрыгнула на кровати и вцепилась в шерстяной загривок. Компрометироваться Рысьиным я не собиралась, значит, от постороннего мужчины в комнате нужно было срочно избавляться, пока никто его тут не обнаружил. Туша была увесистая, но все же я поволокла ее прямиком к окну. Юрий нагло уселся на пушистую попу и всячески тормозил передвижение. Еще и лапой попытался ухватиться за ножку кровати. Хорошо еще, что в металлические ножки когтями не очень-то вцепишься.
– А ну-ка! – Я приподняла его в воздух и встряхнула. Охнули мы оба: я – от тяжести, он – от неожиданности. После чего я зашипела так, что Рысьина непременно бы позавидовала, услышь меня сейчас. У нее столь проникновенного шипения не получалось. – Вести себя тихо, иначе уши выкручу, усы выдеру, хвост общипаю, понял? Впрочем, общипывать там особо нечего.
Юрий оскорбленно повис в моих руках, прижав на всякий случай поплотнее уши к голове, а усы трагически опустив вниз. Что он сделал с хвостом, я разглядывать не стала, не до рысьих хвостов мне было. Доволокла я гада до окна, и тут он опять попытался задергаться. Но одного грозного шика хватило, чтобы он окончательно перестал трепыхаться и повис в моих руках, как огромная мягкая игрушка. Набитая, к сожалению, совсем не тем, чем положено набивать такие игрушки, чтобы их могли таскать даже самые маленькие девочки. Я, конечно, девочка немаленькая, но у меня уже отваливались руки от неподъемной тяжести, а ведь это еще надо было выбросить…
Если бы были соревнования по метанию котиков на длинные дистанции, я бы их точно проиграла. Поскольку хоть и собиралась добросить Юрия до ствола дерева у окна, моих сил хватило только на то, чтобы перевалить его через подоконник, и он с возмущенным мявом полетел вниз, где довольно грузно приземлился на кучу листьев. Жесткую кучу, хорошо прихваченную морозцем. Мяв прервался посредине, поэтому я на всякий случай выглянула из окна – проверить, не случилось ли несчастья. Но кошак, выглядевший вполне целым, ошеломленно встряхнул головой, задрал ее к моему окну и вякнул что-то гадкое про меня и Хомякова. Владимир Викентьевич говорил, что магу необходимо тренировать самообладание, поэтому я не стала сразу портить рысью шкуру, а, чувствуя себя героиней древних анекдотов, высунулась из окна и прошипела:
– А теперь отползайте, Юрий Александрович, отползайте, пока я не подожгла шерсть между вашими ушами.
И отправила совсем маленький огонек к его носу. Крохотный, он даже почти потух, пока долетел до адресата. Но Юрию этого хватило: ругаться он перестал, послушно припал к земле и пополз в сторону ограды столь шустро, что все сомнения по поводу его невредимости сразу пропали. И пусть мне кто-нибудь заявит, что котики плохо обучаемые, – у меня будет что ответить: вы просто правильно их не стимулировали.
Юрий был простимулирован правильно, поэтому я удовлетворенно захлопнула окно, задвинула шпингалеты и с чистой совестью отправилась спать. Если в моей комнате никто не видел постороннего мужчину, значит, его там не было. Когда я уже почти заснула, в голову пришла странная мысль: мама Николая просто пожалела маленького беззащитного хомячка и не стала выбрасывать на улицу. У меня бы тоже, наверное, рука не поднялась.
Утром о ночном происшествии не напоминало ровным счетом ничего. Ночью выпал снег, и даже если Юрию доползти до ограды не удалось, то узнают об этом не скоро. Если, конечно, все это было на самом деле, а не явилось кошмарным сном. Я даже засомневалась ненадолго, но почти тут же обнаружила на подоконнике клок шерсти. Значит, все-таки не приснилось. Боже мой! Я невольно хихикнула: гимназистка выбросила из окна офицера русской армии. Я бы на месте Юрия молилась всем богам, чтобы это не попало в газеты: позора не оберется. Я начинала понимать княгиню Рысьину: если в ее клане таких, как Юрий, несколько, то тут не только зашипишь – тут кусаться начнешь. Ночному визитеру повезло, что я из него только выдрала немного шерсти, а не оставила без уха. Безухий оборотень потерял бы весь свой лоск. Или, напротив, стал бы выглядеть мужественней? Немного мужественности Юрию точно бы не повредило. Подумаю об этом при нашей следующей встрече.