– Но сейчас о письме Рысьиной рассказываешь мне ты, а не Николай, – все-таки заметила я, пока подруга не начала строить планы за брата.
– Да они с папой вообще решили ничего тебе не говорить, чтобы не расстраивать, – небрежно ответила Оленька. – Но я считаю, куда больше расстраиваешься тогда, когда узнаешь, что тебе что-то не рассказали. Причем такого, что касается непосредственно тебя, правда?
– Правда, – согласилась я. – И что теперь?
– Будем возвращать тебе память, – уверенно сказала подруга. – Потому что Николай думает, что вдруг ты внезапно вспомнишь, что на самом деле влюблена в Юрия Рысьина. И что тогда?
– Ужас какой… Я такого точно не вспомню, – открестилась я.
Говорить, что нас теперь не связывает даже ленточка на пачке писем, которые я забрала у Юрия, я не стала, поскольку Оленьку это точно бы настроило на подозрительный лад. Если были письма, то мало ли какие опрометчивые обещания я дала Рысьину.
– А вдруг? Нехорошо получится.
Я была уверена, что если вспомню, что была влюблена в Рысьина, то мне будет не нехорошо, а стыдно. Но само возвращение памяти с лихвой бы компенсировало это неудобство. Если, конечно, предложение Оленьки реально, а не плод ее фантазии.
– Как вы думаете мне помочь, если целители оказались беспомощны?
– Помнишь, Строгова предлагала правильно обратиться к богу, который забрал память?
– Помню, – согласилась я, недоумевая, куда она клонит. – Но забрал же не бог, и целители единодушно утверждают, что ничего вернуть не смогут.
– То, что не сможет лучший целитель, сможет самый слабый бог, – убежденно сказала Оленька. – А у нас покровитель рода не из слабых. Поэтому, если самый сильный из рода обратится с просьбой, бог может откликнуться.
– А может не откликнуться.
– Чаще всего так и бывает, – не стала обнадеживать меня Оленька. – Но просить будет Коля, а он отмечен Велесом, так что вероятность отклика выше, особенно в семейном святилище. Поэтому собирайся, мы едем за город. Только Владимиру Викентьевичу говорить ничего не надо, это тайна.
– Я должна буду войти в ваш клан? – подозрительно уточнила я.
– Ты что! – возмутилась Оленька. – Только если сама захочешь и не вспомнишь, что у тебя обязательства перед кем-нибудь.
Но мордашка у нее была такая, что сразу стало понятно: уверена, что непременно сама захочу, потому что Хомяковы – это Хомяковы, а не какие-то там Рысьины.
Глава 16
Возможно, ехать с Хомяковыми было совершенно непредусмотрительно, но я посчитала, что, если есть хоть минимальный шанс вернуть память, стоит им воспользоваться. Даже если выяснится, что у меня был роман с Рысьиным на самом деле, я это как-нибудь переживу. Главное – чтобы его не было дальше. Пока мне ужасно не хватало информации. Той самой информации, что постепенно накапливает любой ребенок и поэтому к моему возрасту уже прекрасно ориентируется в обществе, не боясь сказать или сделать что-нибудь не то.
Возможно, Владимир Викентьевич был бы резко против моей поездки и как целитель (мало ли как повлияет на мое состояние запланированное мероприятие), и как член клана Рысьиных (мне все больше казалось, что он не столько действует в моих интересах, сколько придерживается плана княгини). Но Звягинцева поблизости не было, поэтому никто не сказал твердого «нет» перед тем, как я села в машину. Разумеется, на заднее сиденье рядом с Оленькой. Но если бы целитель и был, все равно вряд ли послушалась бы, слишком сильным было мое желание знать.
– А долго придется ехать? – уточнила я только тогда, когда мы покинули город и машина бодро катила по уже примятому снегу на дороге.
Несмотря на примятость снега, дорога вовсе не была оживлена. Что там оживлена – на ней не было видно никого, кроме нас. Этакая пустынная трасса, уходящая в никуда, а если мы отъедем чуть подальше, еще и исходящая из ниоткуда.
– Часа два, – радостно сообщила Оленька. – Если ничего не случится.
В отличие от меня, она ни о чем не переживала, знай вертела головой направо-налево. И что только ожидала увидеть? Я пока ничего интересного не замечала, разве что снег укутал еще не все и кое-где из-под него виднелись неопрятные темные проплешины.
– А что может случиться? – уточнила я несколько нервно.
– С нами же Коля, – удивилась Оленька. – Значит, не случится ничего.
Машина, словно дождавшись именно этих слов, тут же радостно расчихалась, задергалась и остановилась. Я оглянулась. Город выглядел уже невнятным серым пятном, пешком до него добираться придется несколько часов. Разве что кто-то подвезет…