– Коля, как же так! – искренне возмутилась Оленька. – Ты же собирался нас везти, должен был все проверить. Не зря папа говорил, что лошади надежнее.
– Спокойно, все будет в порядке, – бодро ответил Николай, который уже раскрыл капот и ковырялся в загадочных машинных внутренностях.
– Бензин закончился? – подозрительно уточнила Оленька.
Коля посмотрел так, что будь на ее месте кто-нибудь другой, менее устойчивый, точно сразу бы обратился во вторую ипостась и попытался спрятаться, благо размеры хомяков позволяют это сделать без особого труда. Но Оленька либо была уже давно натренирована такими взглядами, либо сама умела смотреть не хуже, она не стушевалась и вполне серьезно продолжила:
– Или колесо лопнуло?
– Если бы лопнуло колесо, мы бы это почувствовали, – попыталась я ее урезонить. – Давай не будем мешать Николаю.
Он благодарно мне кивнул и опять начал возиться с железками. Оленька же на меня уставилась в полнейшем недоумении:
– Разве я мешаю? Я помогаю по мере сил и возможностей.
– Как-то у тебя с ними не сложилось, – пробурчал Николай.
– С кем?
– С силами и возможностями.
Оленька оскорбленно фыркнула, но выпрыгивать из салона и доказывать, что только ее мозги и руки способны помочь в починке машины, не стала. Напротив, повернулась ко мне, пихнула в бок и сказала:
– Неплохо бы тебе тоже чем-нибудь помочь.
– Все, что могу сделать для починки, – это протереть лобовое стекло или колесо попинать.
– Зачем пинать колесо? – удивилась Оленька, и даже Николай отвлекся от попыток реанимации машины.
– Традиция, – пояснила я, недоумевая, откуда она вообще появилась в моей голове.
– А-а-а, – понятливо протянула Оленька. – Тогда, конечно, пинай, а если просто так, то Коля очень не любит, когда к автомобилю неуважительно относятся.
И она на полном серьезе потащила меня из машины пинать колеса. Николай протестовать не стал, но все же я посчитала, что с этим важным делом Оленька справится и без меня, сама же с интересом уставилась в открытый капот. Увиденное впечатляло.
– Не думала, что в автомобилях тоже используется магия. А для чего это?
– Магия? – удивился Николай. – Вы о чем, Лиза?
– Но как же… – Я указала на слабую дымку, окутывающую металлический цилиндр неясного назначения. – Вот тут работающее плетение…
– Где? – Оленька отвлеклась от колес и вклинилась между нами. – Ничего не вижу.
И я даже не успела испуганно ойкнуть, как она деловито потыкала пальцем, сразу измазав его в чем-то темном и резко пахнущем. Палец проходил сквозь дымку и ничуть при этом не менялся. Сразу видно, что ей Владимир Викентьевич лекцию по магической безопасности не читал, иначе бы она пальцы куда попало не совала.
– Ты и не должна ничего видеть, ты же не маг, – заметила я.
– Здесь не должно быть никаких магических частей, – уверенно сказал Николай. – Лиза, вы можете это… изъять?
Изъять что? Я задумалась. Вряд ли изъятие этого металлического цилиндра пройдет без потери машиной двигательных качеств, наверняка он и без магической добавки весьма важен. Значит, плетение нужно отключить. Конечно, ломать – не строить, но нужно же сломать так, чтобы с плетением окончательно не сломался автомобиль, а то мы на дороге застрянем до утра. Вдруг запуск моего кривого щупа приведет к взрыву? Нет, так не пойдет. С другой стороны, плетение же было на что-то нанесено? Долго ковыряться в чужой машине вряд ли бы кто-то рискнул, поэтому, скорее всего, нанесено не на саму деталь, а на что-то рядом. И чем больше я всматривалась, тем больше мне казалось, что источник магических возмущений не сам цилиндр, а что-то за ним. Разглядеть ничего не удавалось, поэтому я все же решилась провести рукой и нащупала небольшую металлическую бляшку. Быть может, это тоже нужная часть цилиндра? Но я нажала посильнее, и она сдвинулась, сначала в сторону, а потом я потянула ее вверх, и вскоре в моей руке лежала круглая магнитящаяся пластинка, продолжавшая фонить во все стороны. Теперь я могла разглядеть, что работала не вся конструкция, а только часть. Вторая была неактивна, но, скорее всего, именно она выступала в роли маяка, по которому машину выключили.
Я отошла подальше от капота, Николай крутанул рычаг, и автомобиль опять мерно заурчал.
– Диверсия, значит, – мрачно сказала Оленька. – Наверняка Рысьины. Рассчитывают, что мы сейчас помучаемся-помучаемся и вернемся ни с чем. Нет, так это нельзя оставлять. – Она злобно фыркнула и почти сразу решила, на чем выместить злость: – Лиза, давай я это сломаю.
И протянула этаким требовательным жестом руку, в которую я ничего не вложила. Но не потому, что сомневалась в способности Оленьки сломать хоть мелкую, но железку, а потому, что даже не подозревала, что случится, если эта железка вообще сломается.