Николай остановился столь неожиданно, что я чуть в него не врезалась, так увлеклась разглядыванием того, по чему мы шли. Только тут я заметила, что огоньки закончились, приведя нас к темной фигуре с неясными чертами, теряющимися в темноте.
Николай заговорил каким-то особым низким голосом, обычно ему не свойственным, выделяя каждое слово четкой паузой. И хоть слова казались знакомыми, но именно казались и не складывались во что-то понятное. Огоньки стали чуть тусклее, зато фигура засветилась мягким белым светом. Но засветилась как-то так, что был виден лишь силуэт, черты остались смазанными тенями.
– Хомяк привел Рысь, – голос был негромок, но звучал так, что чувствовался всем телом, даже казалось, что звучал уже не только снаружи, но и изнутри.
И взгляд, взгляд был таким же. Вроде бы и не задержался на мне, но прошел насквозь, просветив рентгеном. Стало неуютно, но спрятаться было некуда: за спиной Николая от Этого не спрятаться. Казалось, что Велес, если это был он, смотрел со всех сторон. С любопытством смотрел, но несколько отстраненным.
– Она не Рысь. Ее изгнали из клана.
Мягкое, почти невесомое касание и уверенное:
– Она Рысь.
– Неважно. Ей нужна помощь.
– И тебе.
– И мне. – Николай говорил спокойно. Хотя после того, как Велес заявил, что я все-таки Рысь, была заминка, но совсем краткая.
– Хорошо. Проси.
– Верни ей память.
– Неправильная просьба.
– Почему? Очень тяжело жить в мире, ничего о нем не помня.
– Об этом мире она ничего не вспомнит.
– Но раньше-то помнила.
– Не она. Та, в чьем теле сейчас эта душа.
Об этом я начала подозревать уже давно, и все равно услышанное так меня поразило, что я забыла все наставления и выскочила не то что из-за Николая, но даже перед ним.
– Вы хотите сказать, что это тело не мое?
– Теперь – твое. Той Елизаветы больше нет и не будет.
– Что значит: теперь – твое? Это неправильно. Мне не нужно чужого. Если это не мое тело, меня нужно вернуть в мое, а сюда – душу этого.
– Это невозможно. Твоего прошлого тела больше нет, а прошлая душа этого ушла на перерождение. И это для нее благо. Твоя же душа привязана к этому телу, и прочно привязана.
– Но почему?..
В голове вертелась куча вопросов, но были они столь невнятные и неоформленные, что спросить я смогла лишь так.
– Я вижу на тебе печать договора. Неисполненного.
– Какого договора? – насторожилась я, сразу вспомнив крутившиеся при первом осознании себя мысли. Договор и Светка, которую не нашли в моих знакомых. Точнее, в знакомых той Лизы, что была здесь до меня.
– Божественного. Блок на памяти тесно с ним связан. Я не буду его снимать.
– Не можете?
– Не хочу. Я не лезу в чужие договоры.
– И с кем у меня договор? И главное – о чем?
– Откуда мне знать?
– Вы же бог.
– Он тоже.
– Он сильнее?
– Я не лезу в чужие договоры. В ответ не лезут в мои, – коротко пояснил Велес.
– Но мне-то что теперь делать?
– Жить, Рысь. Учиться всему, чему-то – заново. Когда придет время, все вспомнишь.
Все вспомню. И другой мир, и другую семью, и других друзей. У меня наверняка все это осталось там, в прошлом, о котором я ничего не помню. И если моего тела нет, то получается, для них я умерла?
– Выполнив договор, я смогу вернуться?
– Куда?
– В свой мир.
– Теперь этот мир – твой. Путь из него для тебя закрыт, тебя слишком крепко к нему привязали. Умрет это тело – умрешь и ты. Ты – Рысь. Помни это.
Огоньки замигали, фигура, перед которой мы стояли, стала гаснуть, и я поняла, что отведенного нам времени осталось всего ничего, поэтому торопливо спросила:
– Вы сказали, что для прошлой души этого тела было благом уйти на перерождение? Почему?
– Она умерла из-за предательства близкого ей человека.
Последнее слово донеслось уже издалека, а вместе с ним пришло не то сильное касание, не то слабый тычок в плечо. И неясный смешок, где-то уже на грани слышимости. Фигура погасла, и огоньки, указывавшие путь, стали совсем слабыми. Нас явно приглашали на выход.
– Благодарю тебя, Велес, – громко сказал Николай и потянул меня за руку.
У меня было еще что спросить и что сказать, но, похоже, ничего из моих слов до Велеса больше не долетит. Это ж надо так ухитриться: не сказал ничего, о чем бы я и раньше не догадывалась или не поняла бы позже, но при этом мы наверняка остались ему должны. Одним словом, бог. Как и тот, с кем я заключила какой-то договор. Похоже, договоры с богами чреваты крупными неприятностями: только подписала, а уже потеряла собственное тело. Конечно, взамен получила другое, но чужое… Но главное – должна сделать что-то такое для другого бога, что он не смог сделать сам и привлек меня. Это пугало своей неопределенностью.