Вышли мы куда быстрее, и первым нарушил молчание Николай:
– Никому не говорите о том, что вы – это не вы.
– Я это я, – грустно пошутила я в ответ, чувствуя желание даже не расплакаться, а разреветься, со всхлипываниями и подвываниями. Конечно, это ничего бы не изменило, но стало бы хоть немного легче. Наверное. – Даже Велес сказал, что теперь я Елизавета Седых. И почему-то называл меня Рысью. Хотя из клана меня выгнали, а способностей к обороту у меня нет.
– Он не говорил «Седых», – отметил Николай. – Велес видит больше, чем мы, и делает больше, чем мы можем заметить. Кто знает, чем закончился на самом деле наш разговор.
– Он отказался мне помогать.
– Он отказался напрямую идти против другого бога. Что у вас за договор, Лиза?
– Если бы я знала! Да я понятия не имею, что я пообещала и зачем. Ох, нужно было еще спросить, что искали в квартире Седых. Искали и не нашли.
– Велес бы не ответил. Это не касается ни вас, ни меня. Поскольку случилось до того, как вы тут появились.
– Может, я как раз из-за этого и появилась? Не зря же я появилась в квартире Седых.
– Тогда тем более бы не ответил. И это ваша квартира, Лиза, – поправил Николай.
– Да какая это моя квартира, – отмахнулась я. – Я чувствую себя воровкой. Я украла чужую жизнь. Чужое тело. Чужие вещи. Чужие отношения. Это ужасно.
Я все-таки всхлипнула. Николай притянул меня к себе и обнял. В голову полезли глупые мысли: нравлюсь ли я ему как я или как Лиза? И можно ли меня вообще считать Лизой? Имею ли я право на помощь Владимира Викентьевича? На дружбу Оленьки? Ведь, как ни крути, она дружила с той, другой Лизой, которой уже нет…
– Смотрите на это по-другому. Божественное провидение вам подарило новую жизнь. Кто мы такие, чтобы спорить с богами?
Глава 18
Пить чай с Оленькой и Владимиром Викентьевичем я отказалась. Хотелось побыстрее вернуться домой к целителю, закрыться в комнате и побыть одной. Разводить политесы я сейчас была не в состоянии, мне бы хоть немного упорядочить мысли в голове, что я и сказала своему спутнику.
– Вы правы, вам следует все обдумать и принять. И знаете еще что, Лиза, – неожиданно сказал Николай, когда мы уже почти подошли к дому, – не доверяйте Звягинцеву. Мне кажется, что он знает, что вы не та.
– Почему вам так кажется?
– Он дружил с вашим дедушкой. Говорил как-то, что ваша мама была ему как дочь. А к вам он относится внимательно, с участием, но не как к близкому человеку.
– То есть он мог намеренно притянуть чужую душу? – вычленила я главное.
– Не знаю. Я не разбираюсь в магии, а Звягинцев к тому же владеет не основами целительства, а очень серьезной базой, которую я оценить не в состоянии. Он один из сильнейших целителей не только в России – в мире.
– А торчит в мелком провинциальном городке…
– С чего вы взяли, что Ильинск мелкий? – удивился Николай. – Вы просто пока видели только его малую часть. Но даже будь он таковым, Звягинцев вполне мог предпочесть его по удобству проживания. Рысьины с него разве что пылинки не сдувают.
Я вспомнила кабинет Владимира Викентьевича и усомнилась в словах Николая. Впрочем, это могло быть и желанием самого целителя, чтобы ничто не отвлекало от работы. В его собственном подвальном помещении тоже не было ничего лишнего.
Дверь перед нами распахнулась, и пафосный лакей, чуть отойдя в сторону, изобразил не менее пафосный поклон. Войти мы не успели, на нас вихрем вылетела Оленька в распахнутом пальто, вцепилась в меня и требовательно спросила:
– Ну как? Что сказал Велес?
– Почему вы, барышня, думаете, что он вообще ответил? – скептически проворчал вышедший вслед за ней Владимир Викентьевич.
Его пальто тоже было лишь наброшено на плечи. Торопился, значит, не меньше, чем подруга, которая нас наверняка заметила в окно и сразу решила все узнать. Терпение и ожидание – это не для Оленьки, но, как выяснилось, и не для Владимира Викентьевича. Хотя, казалось бы, целитель должен быть солидным и не склонным к торопливости…
– Ответил, – сказал Николай. – Но помогать отказался.
– Я же говорила вам, что Велес откликнется, – победно бросила Оленька Владимиру Викентьевичу. – Коля же им отмечен.
Целитель проворчал нечто невразумительное, смотрел он при этом на меня, пытливо смотрел, так что я сразу вспомнила предостережение Николая. Я старалась не встречаться взглядом с Владимиром Викентьевичем, глядела на подругу, но мучилась мыслями, подруги ли мы теперь.