Пришлось идти в гостиную, где я обнаружила ранее не виденного мной солидного господина, который так походил на княгиню, словно был ее родным братом. Оказалась я не столь далека от истины: нас почтил визитом Александр Николаевич Рысьин, двоюродный брат княгини и глава клановой оппозиции. А еще он был отцом Юрия, из-за чего наверняка и появился у нас.
Глава 19
Александр Николаевич был хорош. Для своего возраста, разумеется. Возраста, позволившего накопить нужного опыта по интригам, внутриклановым и не только. Стройный, подтянутый, с благородно серебрящимися висками и открытой улыбкой, он сразу же располагал к себе. Точнее, должен был располагать, что у него не прошло со мной, поскольку я точно знала, что этому симпатичному типу что-то от меня нужно.
– Лизонька, – красивым баритоном вещал Александр Николаевич, – у нас все глубоко возмущены решением княгини. Клан – на то и клан, что каждый в нем должен чувствовать защищенность для себя и для своих родственников. Ваше изгнание – это попрание негласных клановых правил княгиней. Возмутительнейший поступок!
Говорил он красиво и смотрел участливо, так что будь на моем месте прежняя Лиза, точно бы купилась и сейчас рыдала на мужественном плече, услужливо подставленном ради такого случая. Или нет, не рыдала, поскольку раньше нашла бы общий язык с Юрием и сейчас наслаждалась бы иллюзией безопасности, каковую наверняка мне хотят предложить.
– Но наша часть клана категорически не согласна с таким решением. – Александр Николаевич вызывающе посмотрел на Владимира Викентьевича, справедливо подозревая, что тот непременно донесет действующей главе его слова. – Категорически, да-с. И поскольку вы моя хоть и дальняя, но родственница, можете к нам переезжать прямо сейчас. Мы о вас позаботимся. Рысьины своих не бросают.
– Разве в моем доме о Елизавете Дмитриевне плохо заботятся? – холодно спросил целитель.
– Вы Лизе посторонний человек, – бросил Рысьин. – С родственной заботой ничего не сравнится. К тому же Лизонька – невеста моего сына.
Сообщил он это как нечто самой собой разумеющееся, словно моего согласия уже не требовалось, все было решено на высшем уровне и за меня, и за Юрия.
– Я не его невеста.
– Полноте, милая, – отечески бросил он. – Неужели вы позволите маленькой обиде перечеркнуть всю вашу жизнь? Поживете у нас до свадьбы, с которой мы тянуть не будем.
– Тем более что Фаина Алексеевна разрешила, – насмешливо бросил Владимир Викентьевич.
– Нам не нужно разрешение Фаины Алексеевны, – прошипел в ответ Рысьин. – Она глава клана по недоразумению. И недоразумение уже несколько затянулось.
– Разве? – Целитель картинно приподнял брови в деланом удивлении. – А мне казалось, что она глава клана как самый сильный его представитель.
– Вот именно, что казалось, – презрительно бросил Рысьин. – Просто женщины традиционно сильнее в подковерных интригах. Лизонька, собирайтесь. Наша семья принимает на себя ответственность за вас и ваше будущее.
– К моему глубокому сожалению, я вынуждена отказаться. Дело в том, что я у вас не буду чувствовать себя в безопасности.
– У нас? – удивился Рысьин. – Вы шутите, Лизонька? Наш дом защищен куда лучше этого. Можно сказать, несоизмеримо лучше. На чем, на чем, а на безопасности мы не экономим. И если вы так беспокоитесь за себя, можем даже выделить охранника.
– Юрия Александровича? – ехидно уточнил Владимир Викентьевич. – Боюсь, Елизавета Дмитриевна будет против, у них отношения не складываются в последнее время.
– Временная размолвка. Обычное дело между любящими сердцами, – уверенно возразил Рысьин. – Если они будут жить в одном доме, отношения сразу наладятся.
Похоже, он считает меня идиоткой. Но наверняка та Лиза давала для этого все основания. Но я-то не она.
– Я вам весьма благодарна, Александр Николаевич, за ваше щедрое предложение, но воспользоваться им не могу. К тому же за Юрия Александровича я не планирую выходить замуж.
– А за кого планируете? – подозрительно спросил он, явно намекая на Хомякова.
– Ни за кого не планирую. Я еще недостаточно взрослая, чтобы вообще думать о браке.
– Помилуйте, Лизонька, – вытаращился он на меня, – когда еще думать о браке, как не теперь? Самый подходящий возраст. Это Фаине Алексеевне уже можно про это не думать, ей самое время думать о богах, хе-хе, если вы понимаете, о чем я.