– Это они зря, – сурово сказала Оленька. – У Рысьина же с Колей конфликт, они даже из-за тебя на дуэли дрались.
Я сделала большие глаза и огляделась. Слава богу, никто этих Оленькиных рассуждений не слышал, а то мне еще разбирательств по дуэли не хватало. Конечно, теперь можно не бояться скорого отчисления, но кто знает, что еще придет княгине в голову?
– А почему Николая так срочно перевели, не знаешь?
– Срочно понадобилась замена в дворцовой охране, – с гордостью ответила она. – Сама понимаешь, абы кого туда не поставишь, вот и пришлось Колю отправлять. Как лучшего.
На мой взгляд, объяснение не выдерживало никакой критики. В дворцовую охрану наверняка требовалась специальная подготовка, с бухты-барахты даже самого блестящего офицера не сдернут и не отправят без хотя бы надлежащих коротких курсов. Сдается мне, все это неспроста, не зря же княгиня заявила, что Хомяковы меня не получат, вот и сделала все, что от нее зависело.
– Придешь после занятий? – спросила Оленька. – Даже если Строгова забудет, сделаем вместе уроки, а потом в лото поиграем.
– А она забудет?
– Вряд ли, – разбила мои чаяния Оленька. – Строгова не из тех, кто забывает. Но мало ли что случится…
В ее голосе надежды не хватило бы даже промочить лапки мышке. Но я все же пообещала прийти: жестоко будет бросить Оленьку на растерзание недовольной Строговой, если та вдруг меня не обнаружит у Хомяковых.
В отличие от Владимира Викентьевича, Константин Филиппович жил не в отдельном доме, а в квартире. Правда, занимала эта квартира весь второй этаж довольно симпатичного четырехэтажного особнячка с колоннами парадного подъезда и лепниной на фасаде, немного облупленной, но все равно выглядевшей еще очень даже представительно. Вряд ли военный целитель приобретает жилье в каждом городе, куда его отправляют, так что, наверное, квартира была съемной, но отнюдь не дешевой. Кто только оплачивает подобные желания военных: государство или они сами? Или государство выделяет некоторую сумму, сверх которой платит уже офицер?
Дверь открыла горничная и тотчас же провела в хозяйский кабинет, выглядящий настолько богато, что я засомневалась в предположении об аренде квартиры. Разве что Шитов возит мебель с места на место? Но это же жутко дорого и неудобно. Или собственное удобство, невозможное без личной мебели, всегда стоит на первом плане? Размышляя об этом, я пристроилась на стуле, обитом полосатым бархатом. На очень удобном стуле безо всяких магических улучшений. И вообще никаких плетений я пока не видела. Даже магической защиты на кабинете не было.
– Итак, чем мы сегодня займемся? – радостно спросил Шитов, то ли потирая, то ли разминая кисти рук.
– Защитными плетениями? – предложила я, хотя и предполагала, что у самого целителя план есть, а вопрос, им заданный, – риторический.
Он удивился:
– Я думал, мы начнем с простейших диагностических. Даже если вы не захотите стать целителем, такие знания всегда пригодятся. А вы – защитными. Почему такой странный выбор?
– Нападающие же вы мне не дадите.
– Разумеется, нет, – он рассмеялся. – Барышня, зачем вам нападающие плетения? Кому вы собрались ими угрожать?
– Не знаю. – Я пожала плечами. – Возможно, тем, кто угрожает мне? Пытались же меня убить.
– И это очень странно, – заметил он. – Я слышал, в вашей квартире что-то искали. Зачем было убивать хозяев? Хороший менталист наверняка смог бы вытащить из вас все.
О способностях менталистов я имела смутное представление, поэтому пришлось поверить ему на слово.
– А там был менталист?
– Откуда мне знать, Елизавета Дмитриевна, кто там был, если до сих пор не установили ни одного нападавшего? – проворчал он. – И это наводит меня на мысль, что наше сыскное управление работает спустя рукава. Или не делится результатами изысканий с армией, что недопустимо.
– Поэтому вы должны понять, почему я хочу себя защитить.
– С полностью стертой личностью вы не представляете ни малейшего интереса для преступников, – заметил Шитов. – Вы не можете ни их опознать, ни сказать, где находится то, что им нужно. Поэтому нападение на вас бессмысленно.
– А они об этом знают?
– Уели, Елизавета Дмитриевна, – он развел руками. – Что ж, защитные так защитные. Но я не специалист по подобным плетениям. Что знаю – покажу. Но знаю, во-первых, мало, а во-вторых, довольно слабые варианты. Предупреждаю сразу, а то излишняя уверенность в своих силах может привести к весьма печальным последствиям, знаете ли.
Стало интересно, почему Шитов не обеспокоен собственной магической безопасностью. Неужели он чувствует себя настолько защищенным? Или все дело в том, что сильный менталист всегда повернет ситуацию себе на пользу? Способен ли Шитов что-то внушить другому или даже управлять этим другим? Идея дополнительных занятий с ним показалась не такой привлекательной, как минутой раньше. Да, конечно, целители должны действовать на благо людей, но кто сказал, что я есть в списке тех, на благо которых должен действовать конкретно этот целитель?